Зеленый огонь - Тичнер Луиза - Страница 54

Тропос поставил клетку, в которой была заперта Сэл, на самую середину своего рабочего стола и сам уселся напротив.

— Ну что же, моя прелестная пичужка, пора нам побеседовать.

Пиллаун съежилась на полу своей тюрьмы, ее перья жалобно топорщились, но глаза с вызовом смотрели на тюремщика.

— Не стоит прикидываться, будто ты не умеешь разговаривать, — продолжал Тропос. — Мне известно, что ты за птица. Если верить легендам — а верить им, по всей видимости, придется, — твой вид был создан для того, чтобы жить с доуми. Ты, должно быть, очень древнее существо.

— Гораздо более древнее, чем ты можешь вообразить себе, колдун! — прозвучал в его мозгу резкий ответ пиллаун.

— Ах! — Тропос прикоснулся пальцем к кончику крыла птицы и, когда она опасливо подобрала крылья, мерзко улыбнулся: — Не стоит недооценивать силу моего воображения. Оно может преподнести тебе неприятный сюрприз. Лучше скажи мне, прекрасное и древнее создание, в чем секрет твоего долголетия? Может быть, ты питаешься какой-то особенной пищей?

Пиллаун в ответ неопределенно крякнула.

— Может быть — заклятье?

— Никакого заклятья, никакого волшебства и никаких волшебников в черных рясах! — высокомерно ответила Сэл. — Я была рождена во времена света. В дни моего детства ручьи звенели песнями и волшебство витало в хрустально-прозрачном воздухе, словно драгоценное знамя. Земля, трава и деревья имели душу, и жить — означало испытывать радость.

— Теперь от всего этого мало что осталось.

— Во всяком случае, не в этой части света, — согласилась Сэл. — Тьма и тяжелые думы заполнили этот мир.

— Почему тогда ты здесь, пиллаун?

— Потому что я так решила.

— Это не слишком хороший ответ.

— Придется тебе им довольствоваться.

Тропос нетерпеливо постучал пальцем по прутьям клетки:

— А что стало с твоими родичами?

— Они все мертвы или улетели.

— Улетели — куда?

— В другие места, мудрец. Существуют такие места, о которых ты понятия не имеешь. И тебе не дотянуться туда твоими грязными руками. В этом мире я — последняя из своего вида.

Некоторое время Тропос молча рассматривал пленницу.

— Ты повела себя довольно необычно, оставшись здесь, в то время как все твои приятели улетели.

— Необычно, — согласилась Сэл.

— Должно быть, тебя задержала преданность твоей госпоже.

Вместо ответа Сэл только насмешливо заморгала глазами.

— Как жаль, что мне придется пожертвовать тобой! — произнес колдун и просунул палец между прутьями клетки, пытаясь дотянуться до одного из перьев хвоста пиллаун. Та немедленно сделала быстрый выпад острым золотым клювом, и Тропос едва успел убрать руку. — Будь умницей, моя прелестная пиллаун, и тогда, может быть, твоя драгоценная жизнь продлится. Кто знает, возможно, я даже отпущу тебя, чтобы ты могла улететь далеко-далеко и присоединиться к своим товарищам по играм.

— Я вовсе не такая дура, чтобы верить тому, что ты тут болтаешь, колдун. Ты все равно прикончишь меня ради своих жестоких экспериментов.

Сэл многозначительно посмотрела на составленные в углу комнаты клетки, многие из которых были пусты. На протяжении последнего времени Тропос постоянно варил какие-то зелья и колдовал, чтобы блокировать связь между Пенито и Джедестромом, и Сэл стала свидетельницей немалого количества устрашающих зрелищ.

— Может быть, и нет, — ровным голосом произнес Тропос. — Нет, если ты добровольно расскажешь мне то, что я хочу узнать. Например, эта твоя очаровательная маленькая хозяйка, Ривен, — что ты могла бы рассказать мне о ней?

Сэл подозрительно покосилась на мага и промолчала.

— О, не бойся выдать мне эту великую тайну, моя милая и чрезвычайно преданная пиллаун. Мне известно, что это дочь Ниомы. Мне также известно, что она замышляет, мирно играя на свирели для королевы-матери и для гостей в Джедестроме. Она хочет вернуть себе свой камень доуми, так ведь?

И снова Сэл только моргала своими крупными пурпурными глазами, никак не отвечая на вопросы волшебника.

Тропос хихикнул:

— Может быть, мне тоже есть что рассказать тебе о твоей маленькой госпоже. Тебе, должно быть, будет небезынтересно узнать, к примеру, что Ривен вот-вот выйдет замуж за Броуна. О да, тебе это удивительно, но я уверяю тебя, что это правда. Правитель Полуострова совсем потерял голову от этой девчонки и выбрал ее своей невестой, отвергнув всех остальных кандидаток. Боюсь, однако, что с его стороны это был не слишком разумный поступок, ибо, поступая таким образом, он настраивает против себя всех своих соседей. Более того, публично унизив нашу маленькую Фидасию, он дал нашему новому королю Аранту отличный повод продемонстрировать свое неудовольствие.

— Не могу поверить, что Ривен согласилась стать женой Броуна, — не выдержала Сэл. — Она его ненавидит!

Тропос снова рассмеялся:

— Ненавидит настолько сильно, что хочет стать его женой и выкрасть у него свой камень. Это даст ей новые силы, я уверен. Между прочим, я в немалой степени помог ей достичь своей цели, предоставив обезумевшему от любви правителю Полуострова самую романтическую возможность попробовать, насколько прекрасно ее молодое гибкое тело. Интересно посмотреть, что будет, когда она об этом узнает. Но я вовсе не об этом хотел спросить тебя, моя прелестная пиллаун.

— Я не прелестная и не твоя, — насмешливо перебила Сэл. — И я не собираюсь отвечать ни на один из твоих отвратительных вопросов.

— Даже на вопрос о родителях Ривен? — льстивым голосом осведомился Тропос.

Сэл удивленно заморгала, и маг пояснил свой вопрос.

— Я догадался, что ее мать Ниома. Меня занимает иное — кто был ее отцом? Видишь ли, когда я впервые вызвал изображение лица твоей госпожи в моем смотровом стекле, я был поражен цветом ее глаз. Я совершенно убежден, что точно такие же глаза я видел у кое-кого другого. — Тропос облизал тонкие сухие губы своим нездорового цвета языком. — У меня был друг детства, и твоя Ривен очень сильно мне его напомнила…

Сэл не отвечала, и Тропос слегка улыбнулся ей своим узким ртом:

— Теперь-то мне известно, что Ниома была, так сказать… весьма любвеобильна, и отцом Ривен, должно быть, стал один из ее многочисленных любовников. Однако так уж получилось, что мой приятель был без памяти влюблен в Ниому примерно в то же самое время, когда, если я правильно рассчитал, Ниома зачала дочь. Разве это не любопытно?