Зеленый огонь - Тичнер Луиза - Страница 57

— Откуда я знаю, что эта любовь — истинна? В Джедестроме немало женщин, которые делили с тобой это ложе. Я не знаю, почему ты женился на мне, но не думаю, чтобы ты любил меня.

Сначала Броун даже рассердился. «Это какое-то детство!» — подумал он, однако, поглядев на свою невесту, он увидел, как молода она была, как свежа и наивна. Ревность с ее стороны показалась ему добрым знаком, ибо означала, что он ей небезразличен.

Броун коснулся щеки Ривен и нежно погладил ее мягкий изгиб.

— Я не мальчик, Ривен, и, конечно, здесь побывали другие женщины. Но даже если бы их у меня были сотни — это ничего не значит. Именно тебя — и никакую другую женщину — я сделал своей королевой.

Вместо того чтобы немедленно обнять его, как он ожидал, Ривен закрыла глаза и отвернулась.

Броун, разочарованный и сбитый с толку, принялся уговаривать девушку:

— Но ведь это же глупо, Ривен. Чем же еще я мог бы доказать, что и вправду люблю тебя?

Ривен набрала в грудь побольше воздуха, словно перед прыжком через препятствие. Глаза ее открылись, и она снова повернулась к Броуну лицом. Некоторое время ее взгляд был устремлен на его корону.

— Подари мне зеленый камень, — она сказала это дерзко, с вызовом, как будто была уверена в его отказе. — Если ты сделаешь это, я поверю, что ты в самом деле любишь меня.

Броун холодно посмотрел на нее. Ее просьба выглядела глупо, и он одновременно злился на нее и был разочарован. Ривен, однако, выглядела столь прелестно, что его сердце немедленно оттаяло.

— Тебе нелегко угодить, однако сегодня ночью я готов сделать все, что доставит тебе удовольствие. Кроме того… — добавил он, ухмыльнувшись, — мне хотелось бы, чтобы и ты доставила удовольствие мне.

С этими словами Броун снял с головы золотой обруч и принялся что-то проделывать с оправой камня. Когда тот наконец выскочил из своего гнезда, Броун игриво протянул его Ривен, но прежде чем ее пальцы успели сомкнуться на нем, Броун отдернул руку.

— Сначала поцелуй меня за это!

Ривен одарила его встревоженным взглядом и Броун рассмеялся.

— Сядь! — велел он. — Вот так, правильно… А теперь обними меня руками за шею и поцелуй. Нет-нет, не пытайся прикрыться платьем, мне так нравится больше.

По мере того как Ривен боязливо смотрела на него, его улыбка становилась все шире.

— Ты меня не обманешь, — поддразнил Броун, — ты только притворяешься, будто не хочешь поцеловать своего мужа, но я-то знаю лучше! Я, так и быть, — дам тебе подержать этот зеленый камушек, но прежде тебе придется признаться в том, какие чувства ты испытываешь ко мне. Давай, начинай. Сядь и поцелуй меня.

Ривен уселась на постели, положила руки Броуну на плечи и несмело прикоснулась губами к его губам. Она довольно быстро откачнулась от него, и Броун расхохотался, этот его смех вырвался из самой глубины его души, словно из глубокого колодца, в котором вскипало и пенилось светлое чувство любви.

Продолжая держать зеленый камень таким образом, чтобы она не смогла до него дотянуться, Броун снова принялся поддразнивать Ривен:

— Не так. Это не настоящий поцелуи. Я хочу, чтобы ты поцеловала меня по-настоящему, а потом сказала мне, что любишь меня и хочешь. Только тогда я отдам тебе камень.

Темные ресницы Ривен стремительно опустились, и Броун почувствовал, как по его телу пробежал какой-то неприятный озноб. Он попытался объяснить себе ее поведение, пристально вглядываясь ей в лицо. После того, что произошло между ними в саду, ее робость была совершенно необъяснима, и Броун решил во что бы то ни стало пробиться сквозь стену отчуждения и стыда и заставить Ривен не бояться его.

Тем временем Ривен. не поднимая опущенных ресниц, обвила руками его шею, с легким вздохом прижалась к нему грудью и крепко поцеловала. Одна из ее рук поднялась к его затылку и, запутавшись в волосах, сжалась. Губы Броуна слегка раздвинулись в ожидании. Он чувствовал, как она неровно и глубоко дышит, прижимаясь к нему. Ривен слегка прикоснулась к его зубам, и Броун, судорожно вздохнув, обнял ее за талию и крепко прижал к себе.

— Я люблю тебя, — прошептал Броун, укладывая Ривен на подушки и прижимаясь к ней грудью.

Низ живота его отдавал тупой болью желания, но Броун стремился к тому, чтобы воспламенить и Ривен. Только почувствовав, что она отвечает на его ласки, Броун сорвал свою тунику. Густые золотистые волосы на его груди таинственно мерцали в свете свечей, пока он снимал шелковый пеньюар Ривен. Несколько долгих мгновений его взгляд с наслаждением скользил по изгибам ее обнаженного тела.

— А теперь ты, Ривен. Скажи, что тоже любишь меня. Скажи, что хочешь меня!

Ривен смотрела на него снизу вверх, и в глазах ее было отчаяние. Броун даже удивился, отчего ей так трудно сказать те несколько слов, которые он так хотел услышать. Испытывая чувство близкое к панике, он заключил ее в свои объятия и, сжимая ее лицо между ладонями, приблизил к своему лицу.

— Скажи это!

— Я… люблю и хочу тебя! — выдохнула Ривен, и Броун прижался к ней.

— Скажи еще раз, Ривен. Твои слова для меня — словно вино. Я так давно желал тебя.

Ривен с трудом вдохнула воздух и повторила свои слова еще раз. Броун нежно поцеловал ее грудь, взял ее за руку и распрямил ее согнутые пальцы. Поцеловав ее маленькую ладонь, он пробормотал:

— Теперь ты — моя королева и имеешь право пользоваться частицей моего могущества, — в следующее мгновение он вложил ей в руку зеленый камень, и ее пальцы крепко сжались. — Теперь ты должна поверить, что я люблю тебя, — прошептал Броун, наклоняясь, чтобы поцеловать Ривен в губы.

Но Ривен не слышала его. Навряд ли она даже осознавала его присутствие. В свете свечей ее глаза стали серебристыми, а взгляд отсутствующим. Броун, наблюдавший за ней, внезапно вскрикнул от изумления. Тело, которое он держал в руках, замерцало, словно речной туман в лунном свете, и… исчезло.

— Что касается умения соблазнять, твоя Ривен и в подметки не годится своей матери, — заметил Тропос.

Откинувшись на спинку кресла, он спокойно созерцал остатки голубой жидкости в миске. Изображение на ее поверхности растаяло, и жидкость стала непрозрачной.