Зеленый огонь - Тичнер Луиза - Страница 59

Сердце Ривен громко и тревожно стучало. Все происходящее было для нее внове, и оттого она чувствовала изрядное беспокойство. Она не была уверена в том, что полностью контролирует камень, напротив, ее не покидало ощущение, что она держит в руках что-то дикое и опасное. Что если она сделает ошибку? Может быть, ей не следовало маскироваться столь тщательно, что она стала невидимой даже для себя самой?

На протяжении стольких дней она тянулась к нему, желая получить свое главное сокровище, и вот теперь, когда камень наконец-то очутился в ее руках, она почти боялась его. И все же всем своим существом она чувствовала, что камень предназначался ей.

Мысли ее внезапно вернулись к воспоминаниям о своей брачной ночи, и она вздрогнула, словно от сильной боли. «Я люблю тебя», — сказала она Броуну. Ах, если бы только он не вынудил ее произнести эти слова! Теперь она никогда не сможет забыть выражение нежности и любви, появившееся в глазах Броуна. Лицо короля, казалось, преследовало ее, а взгляд проникал в самые глубины души, и Ривен в отчаянье вцепилась в свой зеленый камень, как в последнее средство защиты.

«Броун, должно быть, так и не почувствовал, что камень — это его тайный враг, подумала Ривен. — Иначе откуда бы ему взять столько мужества, чтобы просто владеть этим камнем, да и другими тоже? Откуда он взял силы, чтобы носить корону со всеми четырьмя камнями на протяжении стольких лет?» Это напоминало Ривен борьбу с противником, который в конце концов все равно убьет тебя. Только теперь она начала осознавать, насколько сильно должен Броун любить свой народ, чтобы пойти ради него на такие муки.

Войдя в деревню, Ривен медленно исследовала все улицы, оставляя за собой лишь следы босых ног в пыли. Наконец ей удалось найти то, что она искала. Глубоко вздохнув, Ривен пожелала стать видимой. Лишь убедившись в том, что ее руки и ноги снова стали вполне реальны на вид и перестали просвечивать, она осмелилась выступить из густых теней под деревьями.

— Я хочу купить цепочку на шею, — сказала она крепкого вида парню, который трудился в кузнице на окраине деревни.

Кузнец подозрительно оглядел ее с го ловы до ног, заставив Ривен вспомнить о своем не внушающем доверия облике. Ее волосы, должно быть, свалялись, а лицо покрыто толстым слоем дорожной пыли.

— Я работаю с железом, я не ювелир, который изготовляет для леди украшения из золота и драгоценных камней.

— Мне нужна самая простая цепь, я хорошо за нее заплачу.

Кузнец снова смерил ее взглядом:

— Чем?

— Вот этим. — Ривен расстегнула золотой браслет — свадебный подарок Броуна — и протянула его кузнецу.

Почувствовав его тяжесть, кузнец удивленно приподнял изогнутые брови:

— Похоже, это чистое золото. Простите мою дерзость, госпожа, но я хотел бы узнать, откуда это у вас?

— Это подарок, а больше я ничего не скажу, — твердо заявила Ривен. — Согласен ли ты взять его в уплату?

Кузнец все еще рассматривал браслет.

— Тот, кто подарил его вам, должно быть, очень хорошо о вас думал. Вы уверены, что хотите с ним расстаться?

Ривен почувствовала, как краска смущения выступила у нее на шее, и на краткий миг ею овладело сумасшедшее желание вырвать драгоценность из рук кузнеца, но она справилась со своими чувствами. Она не могла поступить иначе.

— Уверена, — глухо и невыразительно подтвердила Ривен. — Ты согласен принять его?

— Только дурак на моем месте отказал бы… но он стоит гораздо дороже, чем стальная цепочка.

— А стоит ли он столько, сколько стоят стальная цепочка, теплый плащ, новые сандалии и запас сыра и хлеба на неделю

Кузнец коротко рассмеялся:

— Ежели это все, чего вы хотите, маленькая леди, то мы, пожалуй, договоримся.

И еще до того, как окончательно стемнело, Ривен уже наелась до отвала. Она также получила новые башмаки, которые оберегали ее ноги от острых камней, теплое платье и целый тюк еды. Снова исчезнув в темноте леса за деревней, Ривен улыбнулась. Она рассчитывала вернуться домой, в горы и оказаться с Грис раньше, чем на землю упадет первый осенний лист.

И в самом деле, что теперь могло задержать ее? Ей удалось обмануть стражников, которые преследовали ее после той ужасной ночи, когда Ривен, испуганная и нагая, бежала из Джедестрома. Если им не удалось настигнуть ее тогда, то теперь им и подавно не проследить ее путь на север и не схватить — во всяком случае, до тех пор, пока на груди ее висит на новой металлической цепи зеленый камень доуми, который придал ей новые силы и странные, смущающие ее душу способности.

При мысли о камне тонкие пальцы Ривен непроизвольно нащупали сквозь плотную ткань платья овальной формы камень. Иногда ей казалось, будто камень вибрирует и дрожит, словно второе сердце. Она ощущала его, словно часть себя. Собственно говоря, камень и был ее частицей. Ривен поняла это сразу, лишь только впервые дотронулась до него.

И все же камень продолжал немного пугать ее. Ей казалось, что каким-то образом камень обладает собственной способностью мыслить и принимать решения.

— Он изменяет меня! — громко пробормотала Ривен. — И с каждым днем, пока камень на мне, он будет изменять меня все сильнее и сильнее!

«Как бы мне хотелось, чтобы Сэл была рядом. Она бы что-нибудь мне посоветовала», — подумала Ривен. При воспоминании о пиллаун глаза ее увлажнились, и Ривен поглядела в высокое небо в тщетной надежде заметить в поднебесье трепещущие белые крылья. Что же случилось с Сэл? Много раз Ривен пыталась увидеть ее в изображениях на воде, но ни разу ей это не удалось.

Прижав руку к голове, Ривен подумала о том, что будь Сэл сейчас рядом с ней, она бы сумела вывести ее из этого подавленного настроения. Она бы велела ей прекратить переживать из-за того, что ей пришлось сказать Броуну слова любви. Ведь Ривен ничего не могла сделать в той ситуации, в какой она оказалась; Броун просто вынудил ее сказать то, что она сказала. Что за беда, если произнесенная ей фраза не подразумевала на самом деле ничего из того, что желал услышать Броун? Скорее всего, и он сам не был до конца искренен, когда признавался ей в любви. «Он просто желал обладать мною, — успокаивала себя Ривен, — а желание и любовь — это две разные вещи».