Зеленый огонь - Тичнер Луиза - Страница 62

— Ты, конечно, думаешь, что она уже преуспела! — цинично заметил Броун. — Она провела моих лучших следопытов и теперь благополучно направляется к горам. — Он отложил браслет в сторону и не обратил никакого внимания на то, что он скатился со стола и упал на пол. — Теперь-то уж нет никаких сомнений в том, что она направляется именно туда. Она возвращается к себе, в свои адские горы, где она может укрыться вместе с остальными ей подобными заговорщиками и интриганами. Но я не могу допустить, чтобы ее план увенчался успехом, и я не допущу этого!

Броун вскочил на ноги и, словно тигр в клетке, заметался по комнате перед большой картой Полуострова.

— Я не поленюсь отправить в эти проклятые горы всю свою армию, чтобы наконец повыкурить все это племя из их нор.

Альбин крепко сжал ладони.

— Этим вы и хотите заняться, сир? Воевать с доуми?

— Этим я бы хотел заняться, но пока это невозможно. — Броун круто повернулся к Альбину лицом: — Только сегодня утром я получил сообщение, что боевые корабли стьюритов направляются к нашим берегам. Они хотят повторить нападение.

— Повторить нападение! — Альбин побледнел.

— Йербо мертв, и Арант надел корону своего отца. Он объявил о том, что я опозорил его сестру, женившись на Ривен. Арант утверждает, что у него нет иного выхода, кроме как отомстить за нее… — Рот Броуна презрительно изогнулся в гримасе: — Похоже на то, что, женившись на Ривен, я обрушил на свою голову все беды разом. Так что пусть это послужит хорошим уроком тебе, Альбин. Когда дело касается женщин, руководствуйся одним лишь здравым смыслом и ничем иным!

Броун хрипло рассмеялся, но в его грубом смехе звучала одна лишь боль и не было ни капли веселья.

— Мне придется отправиться со своей армией на юг, навстречу стьюритам, — сказал он наконец. — На сей раз, боюсь, нам не удастся так быстро решить этот вопрос, как было в Акьюме. Арант планирует длительную кампанию, и на этот раз за его спиной стоит вся мощь его армии. Учитывая все это, навряд ли я вторгнусь в горы раньше следующей весны, — кулак Броуна снова с силой врезался в раскрытую ладонь, — но я намерен начать работу в этом направлении уже сейчас.

Король крадучись сделал несколько шагов в сторону своего гонца.

— Альбин, ты — один из тех немногих моих приближенных, в чьей верности я ни капли не сомневаюсь.

Юноша смущенно наклонил голову:

— Вы можете доверять мне во всем, что касается ваших интересов и интересов Полуострова, сир.

— Я знаю, что это так. И в этот лихой час я собираюсь доверить тебе то, что я не могу доверить никому другому. — Броун сверху вниз глянул на склоненную голову юноши. — Как дурак, опьяневший от любви, я отдал Ривен зеленый камень из моей короны. Теперь я хочу отдать тебе белый камень.

Альбин вздрогнул, не веря своим ушам.

— Сир!

Расширившимися глазами он наблюдал за тем, как король снимает золотой обруч. Повозившись с оправой, он вынул из своего гнезда белый камень доуми ветров.

— Это вовсе не знак моей признательности, Альбин. Это не прихоть, не каприз и не причуда. У меня есть одна важная цель, и ты должен помочь мне ее осуществить. Трудные времена ожидают Полуостров и его народ. Для того чтобы отразить нападение стьюритов, доуми и всех тех, кто строит против нас зловещие планы, нам потребуется помощь. Мне необходимо поговорить с моим наставником — Фэйрином. Что-то или кто-то мешает нам связаться напрямую, во всяком случае, я не могу войти с ним в контакт. И хотя мне ужасно не хочется этого, но, боюсь, я должен снова послать тебя в горы.

Альбин почувствовал, как кровь отхлынула от его головы. Несколько недель назад он был уверен, что ему придется сложить голову среди всех этих заколдованных скал и глубоких ущелий. Единственное, что дало ему силы идти вперед, это… Альбин сглотнул, стараясь не думать о доуми воды, о которой он так сильно тосковал. Снова оказаться в тех краях! Скорее всего, если он снова окажется в горах, он никогда больше не вернется оттуда.

— Я догадываюсь, о чем ты думаешь, — сказал Броун, исподтишка наблюдавший за ним, — и даже если бы я не догадывался, цвет твоего лица выдал бы тебя. Ты бледен как смерть.

— Но… там же не только волки, дикая магия и холод, — пробормотал Альбин заплетающимся языком, — там — доуми! Таунис не видел меня, зато Эол наверняка хорошо меня запомнил. Если я снова повстречаю его, он непременно превратит меня в сосульку.

— Нет, если только при тебе будет этот камень. Я ничуть не сомневаюсь в том, что Эол выйдет тебе, навстречу, так как он учует свой камень издалека, так же, впрочем, как и все остальное, что обитает в этих горах. Они окружат тебя, подобно голодным гиенам… — Рот Броуна словно исказила внезапная судорога гнева: — Но что бы они ни делали, как бы ни старались — им не отнять у тебя камня силой! Ты можешь его только отдать добровольно, но если ты не захочешь сделать этого, если ты будешь крепко держать его в руках, он защитит тебя.

Альбин заложил обе руки за спину:

— Но зеленый камень уже пропал, сир. Что, если у меня обманом выманят и белый? В этом случае доуми вернут себе половину своего былого могущества.

— Ты не должен позволять им надуть тебя, Альбин, будь благоразумен. Я совершенно уверен в том, что ты доставишь мое послание в Пенито и вернешься обратно с этой побрякушкой Эола еще до конца зимы.

С внезапной сердечной улыбкой, король взял Альбина за руку, разжал пальцы и вложил ему в ладонь камень Эола.

Примерно через четверть часа Альбин снова был в конюшне, наблюдая за тем, как Пиб прихорашивается, собираясь в свою очередь отправиться в королевские апартаменты.

— Что от меня-то ему надо? — бормотал себе под нос встревоженный конюх.

— Может быть, король хочет, чтоб ты рассказал ему что-то о лошадях.

Пиб с сомнением откашлялся:

— Не думаю. Вчерась его секретарь все пытал меня насчет моей бабки-стьюритки. Хотелось ему, видишь ли, узнать, есть ли у меня еще какие родственники среди стьюритов. А теперь сам король желает меня видеть. Как ты думаешь, вдруг король подозревает, что я их лазутчик? Но я же не виноват, что мой дед влюбился в рыжую красотку, которая повстречалась ему во время одного из его торговых путешествий!