Зеленый огонь - Тичнер Луиза - Страница 75

«Я — самый тупой парень на свете, — сказал он самому себе. — Конечно, под рукой всегда есть юный Альбин, которого можно послать с настоящим поручением, и поэтому все настоящие приключения тоже достаются ему. Что же мне делать? Коротать свои дни, ухаживая за глупыми животными? Если так, то я сам скоро превращусь в глупое животное».

И тут ему в голову пришла эта идея. Может быть, и он сумеет что-то сделать, чтобы помочь королю. В конце концов, у него тоже рыжие волосы и зеленые глаза, как и у стьюритов. Все так и говорили, что он — вылитый стьюрит. Его бабка научила его немного говорить по-стьюритски. Почему бы ему в этом случае не отправиться в их страну и, прикинувшись одним из стьюритов, не разузнать чего-нибудь такого, что важно для Броуна и для его армии? Все это, безусловно, потребует мужества, но Пиб решил доказать всем, что мужество-то у него есть.

Эта идея полностью овладела им, и он принялся строить планы. Он купил эту маленькую лодку, запас провизии и спрятал все это в камышах. И вот настало время действовать. «Теперь или никогда!» — решил Пиб, выталкивая свое утлое суденышко на глубину. Он направлялся к большому торговому кораблю, который должен был отвезти его к чужим берегам. «Теперь или никогда». Бросив последний взгляд в сторону дворца. Пиб вскарабкался в лодку и принялся грести.

Прошло два месяца с того дня, когда Ривен встретилась в горах с Альбиной. Грис и Ривен сидели у небольшого костерка, который неуверенно вспыхивал и дрожал в ямке среди подтаявшего снега.

— Начала ли ты постигать силу камня? Чувствуешь ли ты его возможности? — расспрашивала Грис.

— Мне кажется, что да, — несколько неуверенно отвечала Ривен.

Она все еще не чувствовала должной уверенности, когда ей случалось обращаться к возможностям зеленого камня доуми. Собственно говоря, она даже понятия не имела о том, что Грис подразумевала под словом «возможности».

— С помощью камня ты можешь сделать очень многое, нужно лишь понять, как с ним обращаться и как ему приказывать, — продолжала Грис. — Ты можешь насылать наводнения. Например, весной ты должна будешь затопить равнины Полуострова, чтобы подновить почвы. Луга не затопляло уже больше десятка лет, и они очень в этом нуждаются.

— Как же так, — удивилась Ривен, — ведь люди понастроили вдоль рек и ручьев селения. Я знаю, потому что я проходила мимо них по пути сюда. Иногда ночью я даже крала там еду. Наводнение уничтожит все эти деревни, и их скот потонет. Люди тоже могут пострадать.

Грис пожала плечами:

— Жители Полуострова должны снова научиться не строить так близко от воды. Пока Броун не завладел камнем, они так и поступали. Несколько лет под властью Броуна сделали людей беспечными.

Ривен нахмурилась, и Грис пристально посмотрела на нее:

— Нельзя быть доуми и жить людскими заботами. Это две несовместимые вещи. Именно люди должны приспосабливаться к природе, а не наоборот.

Ривен подумала о том, что Грис, скорее всего, права. И все же ей не хотелось, чтобы паводок повредил всем этим деревням.

Старая женщина снова помешала течению ее мрачных мыслей:

— Кроме того, при помощи камня можно делать еще одну вещь. Ты пользовалась водоплетением, чтобы заглядывать в прошлое и видеть настоящее. Камень поможет тебе увидеть будущее.

Ривен подняла голову:

— Как?

— Я не знаю, потому что мне самой никогда не приходилось держать камень в руках, а Ниома не так мастерски владела им, как наша с ней мать. Но я помню, что это можно сделать. Возможно, тебе стоит попробовать этому научиться. Если бы Ниома в свое время дала себе труд овладеть этой техникой, может быть, она не наделала бы столько глупостей.

Ривен грустно улыбнулась своей тетке:

— Какой доуми ты бы стала, если бы Омут предпочел тебя?!

Желваки на скулах Грис напряглись и стали заметны.

— Не знаю. Думаю, что лучше, чем была твоя мать, — она вздохнула. — Но Омуту Матерей пришлась не по душе Гризалия.

— Гризалия?

Грис хрипловато рассмеялась.

— Так меня звали до того, как Омут отверг меня. Потом я сократила свое имя до Грис.

Глаза Ривен сочувственно увлажнились.

— Омут выбирает только одного из каждого поколения, и он уже выбрал мою мать, — мягко сказала она. — Если бы у меня была сестра, то Омут мог предпочесть ее мне.

— Это так, но поскольку твоя мать встретила Броуна, ты стала единственным ребенком.

— Расскажи мне о моем отце, Грис. Почему Ниома прогнала его?

— Она была ветрена и непостоянна.

Ривен посмотрела в пространство над шипящим лагерным костром.

— Мне любопытно, кем он был и встречу ли я его когда-нибудь.

— Надеюсь, что нет, — сухо заметила Грис. — Надеюсь изо всех сил.

Снег шел каждый день. Он повис пушистыми комочками на ветвях деревьев и кустарников, укрыл землю плотным ковром, и воздух наполнился сверхъестественной тишиной и покоем. Горы стали совершенно непроходимы, и почти столь же непроходимым стал лес. Ривен, однако, не находила себе места. Она бродила по окрестностям, прокладывая путь сквозь пушистые сугробы; изредка она играла на свирели, но чаще просто смотрела на таинственное переплетение обнаженных ветвей, контрастным рисунком упавшее на серое зимнее небо.

По ночам ее покой смущали странные сны. Это были сны о Броуне, которые сменялись тревожными сновидениями о Грис. Грис упорно отказывалась обсуждать с Ривен состояние своего здоровья, но было очевидно, что с ней не все в порядке. Часто Ривен просыпалась по ночам словно от толчка и тихо лежала, глядя в темноту пещеры и прислушиваясь к хриплому дыханию Грис, перемежающемуся с болезненными стонами. Когда же она заговаривала с теткой на эту тему, та сердито отрицала свою болезнь.

— Хватит воображать, — говорила она, когда Ривен будила ее среди ночи. — Не трогай меня и дай мне спокойно поспать.

«Ничто не осталось таким, как было, — мрачно раздумывала тогда Ривен. — Грис изменилась, да и я тоже. Я уже не та девочка, какой я была до того, как отправилась за камнем в Джедестром. И она задумчиво клала руки на живот, внутри которого рос и развивался ребенок Броуна. „Нет, я совсем другая“.