Остров мечты - Тихонов Алексей - Страница 25

— Боюсь, что вы правы, друзья мои, — потускневшим голосом отозвался Иигуир. — Больно осознавать, но нам, похоже, отплатили злом за добро.

— За малодушие!

— Нет, за добро. — Старик покачал головой. — Видит Творец, я желал лишь избежать крови, ее Гердонез и так за последнее время хлебнул с избытком. Наверно, я и теперь смог бы оправдать этих несчастных, ради куска хлеба взявшихся за кистени...

— Но они рушат наш замысел, мессир! — воскликнул Эскобар.

— Да... И потому... только потому я меняю свое мнение. Надо постараться отогнать бродяг.

— В землю вколотить это отребье! — прогудел Беронбос.

Иигуир посмотрел на него с такой печалью, что бородач осекся.

— Хватит и того, чтобы отогнать, друг мой, на несколько миль. Или заказать приближаться к обиталищу Бойда.

— Да разве ж они послушаются, мессир?!

— А что, собственно, иное вы способны сделать? Бродяг-то по всем признакам не меньше десятка, может, и дюжина, а нас? Ты с Коанетом, Опринья да пара сборщиков? В придачу еще два старика, раненый, женщины и куча детворы. Как собираетесь истреблять врагов?

— Каждый из наших людей стоит нескольких лохмотников, — покривился Эскобар. — Одолеем с Божьей помощью.

— А ведь еще кого-то придется оставить охранять поместье. Уверены в своей доблести? Прекрасно, однако сколь поредеет наш отряд после такой неравной стычки?

— Что же предлагаете вы, мессир? Опять уговаривать, упрашивать слезно? Ведь ваше миролюбие только раззадорит этих псов.

— Тем не менее, друзья мои, уговаривать придется. Только не слезно на сей раз.

Старый Добстер придержал кувшин у себя. Не бог весть каким славным оказалось пиво, но его хоть теперь имелось вдоволь. Не то что этого... Добстер, еле сдерживая гримасу, покосился на костер, где с вертела свешивались две маленькие тушки. Плотные и скворчащие, они будили аппетит даже у тех, кто знал их происхождение. То есть у всей компании, несоразмерно большой для подобного ужина.

— Давай, пень старый, не спи! — толкнул в бок Эррон по прозвищу Шурга, товарищ и бывший сосед. — Присосался, будто клещ.

Любому другому Добстер непременно ответил бы достойно, благо силой еще не оскудел. Плеснувшееся на бороду пиво требовало возмездия. Да только как поднять руку на человека, столько лет прожившего рядом, ставшего почти родным? Едва не ставшего. Ведь приглядывался уже к старшему сыну Шурги, из которого рос отличный зять... М-да, не довелось дочке оневеститься...

Тем временем Шурга, отпив свою долю, вытянул из-за пояса нож и принялся разделывать добытый днём каравай. Множество глаз, до того завороженно следивших за поворотами вертела, перекинулись на нахала. Кто-то продолжал пускать слюнки, однако нашлись и недовольные — издревле хлеб доверялось резать главе компании. У них явного вожака покамест не было, потому самовольно взявшийся за это Шурга тотчас заслужил глухой ропот.

— Куда торопишься, дурень? — с плохо скрываемым раздражением заметил сидевший следующим по кругу Кривонос. — Жаркое еще не готово.

— К чертям поганым такое-то жаркое. — Шурга продолжал свое дело, не отвлекаясь. — Ваши крысы лесные уже поперек горла стоят. Слава Всевышнему, хлебом разжились, пивом опять же... До утра дотяну и без этой мертвечины.

— А утром что жевать думаешь?

— Будет утро — будет и пропитание. Вон, в деревню наведаемся, хотя б денежки отоварим.

— Ну да, потратить-то их легко...

— Легко-нелегко, а тут-то их копить без надобности. Серебро жрать не станешь. Опять же оружия какого, может, раздобудем.

— Ты у соседей еще разок сходи поищи, — ухмыльнулся Кривонос, передавая дальше кувшин. — Они-то тебе, чую, оружия много навстречу вынесут.

По кругу прокатился сдержанный смех — большинство слишком напряженно ожидало кормежки.

— И до соседей дойдет, — буркнул Шурга. — Всему свое время.

— Во-во, время порты мочить и время издаля грозить, так?

— Нечего ржать, удальцы! — вступился за товарища Добстер. — Мы-то вымокли на обратном пути, а кое-кто обмочился заранее, еще когда смельчаков выкликали. Вот там надо было глотки драть!

— Это на кого ж ты, дед, намекаешь? — Кривонос прищурился.

— На кого намекаю, тот сам про то ведает. А забыл, так пусть у себя промеж ног пощупает. Как, сухо?

— Я тебе сейчас, гнида, твои же последние зубы скормлю!..

Спорщики качнулись навстречу, но между ними выросла рука Шурги с торчащим в черное небо ножом.

— Бросайте лаяться, мужики! Нынче-то друг за дружку держаться надо, а вы из-за ерунды готовы кровь пускать.

— Правда твоя, соседушка, — проворчал Добстер, опускаясь на бревно. — Только прежде хотелось бы присмотреться, за кого держаться придется. Не каждому ведь доверишься. Крикунов полно, а вот подлинных...

Лишь теперь они заметили, что разъярившийся было Кривонос как стоял, так и стоит, замерев нелепой статуей. Одни выпученные глаза вперились куда-то за спины сидевших. Разом пуганно оглянулись остальные. Добстер приподнялся на ноги. Он охотно поверил бы сейчас в странную игру слабеющего зрения, если бы рядом с точно такими же глупыми лицами не оцепенели товарищи. Обомлеть было от чего.

От края леса прямиком к ним через поляну шло привидение. Вернее, образ-то у этого создания темных сил был самый что ни на есть мирный: старец в длинном белом одеянии с посохом в руке. Только человеком сей ночной гость оказаться не мог, привидение, никак иначе! Добстер, сглотнув, потянул руку в поисках дубины. Он не какой-нибудь сопляк, чтобы так легко уступать нечисти, даром что колени дрогнули да по лбу побежали холодные капли. Или все-таки человек? До замерших людей сквозь треск костра долетал шорох шагов, взвевающих ранний опад. Однако ж минуты не минуло, как аккурат в эту сторону направился облегчаться Хомяк! Теперь же вместо товарища из темноты надвигался незнакомец. Разве путники такими бывают? Белоснежные до неправдоподобия одежды, сияющие на фоне стены леса, аккуратно расчесанная седая борода, простой посох и никакой поклажи! А как шел?! Неторопливо, уверенно, не радуясь нежданной встрече и не опасаясь. Святые пророки!..

Поляна была не слишком большой, и очень скоро таинственный гость вступил в круг света. Действительно, старик, седой, высокий, чуть сгорбленный, но оттого не менее пугающий. Народ, продолжая разевать рты, невольно подался в стороны. Воспринявший это как должное, старец перешагнул через бревно и сел. Изрезанное морщинами лицо, ясные, печальные глаза. Творящееся казалось столь невероятным, что Добстер, борясь между желанием бежать и упасть ниц, в результате плюхнулся на свое место.