Остров мечты - Тихонов Алексей - Страница 35

Левека он нашел на берегу, распекающим кого-то из команды. Было очевидно, что воинственностью настроя капитан не уступит Эскобару.

— Напрасно вы пожаловали, мессир! — с ходу рявкнул он. Подвернувшийся под горячую руку моряк счел за благо безотлагательно улизнуть. — Я уже объяснял этому вашему приятелю и повторю вам. Только сумасшедший отправляется через океан в конце осени! Понимаете? Среди нормальных вы таких, клянусь всеми святыми, не найдете! Спросите последнего забулдыгу в любом из портов Архипелага. За кружку пойла, скажу я, он мать родную продаст, но на подобную авантюру и такой не решится! Да в это время там идут непрерывные шторма. Причем жесточайшие! Тысяча чертей, в портах стоят и покрепче суда, чем «Эло»! Неужели никак нельзя подождать несколько месяцев? Хотите, чтобы я принес себя в жертву вашим взбалмошным затеям, господа? А вы слыхали, что кое-где на пути к Диадону, почитай, каждый третий встреченный корабль — пиратский? У них там десятки логовищ и сотни осведомителей. Нас отловят, ровно кроликов, мессир! Лишь самоубийцы или дураки появляются в тех краях в одиночку. Пока я капитан корабля, «Эло» не пойдет на это, пусть бы даже желание изъявили сами Небеса!..

Иигуир добродушно качал седой головой, не прерывая раздраженной речи моряка, и лишь когда поток слов ослаб, заговорил сам:

— Что ж, обидно признавать, но вы правы, сто раз правы, господин Левек. Безусловно, я и мои друзья оказались слишком самонадеянны и наделали кучу ошибок в своих планах. — Бентанор виновато улыбнулся. — Жалким извинением может служить только полное отсутствие у нас какого-либо опыта серьезных морских походов. Сейчас-то ясно видно, сколь нелепы и смешны были попытки давать советы вам, капитан. Морскому волку, бросавшему якорь во всех портах Поднебесной! Лет десять назад, будучи в Овелид-Куне, я слышал истории о вашем подвиге в проливе Львиная Пасть. И если уж человек, проведший в неистовую бурю, когда никто в это не верил, целый караван судов, говорит сейчас, что поездка на Диадон немыслима... кто дерзнет поставить его слова под сомнение?!

— Конечно, — уже не так уверенно подтвердил сбитый с толку капитан.

— И прошу простить моего молодого друга за несдержанность в разговоре с вами, господин Левек. Он горяч, неопытен, хотя и его можно понять: Гердонез лежит у ног захватчиков! Прах павших героев вопиет об отмщении. Дело жизни любого порядочного человека сейчас — возвращение свободы его стране. Абсолютно убежден, будь у путешествия хоть один шанс на успех из тысячи, вы, как человек честный и преданный родине, располагающий вдобавок таким прекрасным кораблем, как «Эло», и опытной командой, не колеблясь, взялись бы за это. И если даже вы считаете, что такого шанса нет, значит, поездка действительно невозможна!.. Да и что говорить, немало воды утекло со времен Львиной Пасти, разное...

— Постойте, мессир, — перебил Иигуира Левек. — Я не утверждал... что эта поездка невозможна. Она чертовски сложна и безумно рискованна, это верно!.. Если б не святая цель... я бы никогда за нее не взялся. Шансов, конечно, немного, пожалуй, один из десяти... однако дело свободы ведь ждать не может, так?! И не должно. Я сделаю все от меня зависящее, чтобы доставить вас на Диадон и обратно, мессир! Тысяча чертей, старик Левек еще покажет, на что способен!.. Конечно, — голосу капитана вернулись прежние ворчливые нотки, — потребуются нешуточные затраты. Не меньше, скажем, сотни золотых придется пустить на обстоятельную подготовку судна, опять-таки жалованье команде, припасы...

На следующее утро Бойд отбыл в Амиарту, столицу Валесты, а еще через пару дней на берегу появился десяток крестьян из близлежащих деревень, людей степенных и молчаливых. Они привезли лес, заказанный Беронбосом. Староста обоза некоторое время искоса понаблюдал, как горстка поселенцев возится с бревнами, потом махнул рукой и сам первым взялся за топор. «Не дело это. Одни вы затянете стройку до весны, а где ребятишкам холода встречать?» — с трудом подбирая слова, объяснил он. За неделю среди холмов окопались четыре просторные землянки и пара маленьких. Сделаны они были самыми простыми способами, хотя все-таки слабо походили на упомянутые Иигуиром времянки. Старик поворчал на подобную поспешность, однако уже с начала октября ударили внезапные ночные заморозки, и едва выступающие над землей строения оказались подлинным спасением.

Жители окрестных деревень вообще отнеслись к неожиданным соседям с дружелюбным спокойствием. Те не покушались покуда ни на чьи угодья, не успели отметиться воровством, зато помощь оплачивали звонкой монетой. Последнее, впрочем, привлекло внимание не только честных землеробов. Уже на третий день изгнания к лагерю подъехали двое всадников, оборванные, грязные, но на справных лошадях. Долго крутились рядом, пытались завести разговор то с одним, то с другим поселенцем, затем так же внезапно пропали. В последующие дни кое-кто замечал на кромке леса странные, слоняющиеся без видимой цели фигурки, однако настоящие гости пожаловали спустя почти неделю.

Цепочка верховых показалась у въезда в лагерь вскоре после полудня. Семь человек. Ехали неспешно, уверенно, будто ясно представляя себе и собственную силу, и предстоящую цель. По едва начавшей обозначаться дороге беспрепятственно проследовали в самую сердцевину поселения, благо никаких постов беженцы не расставляли, оград не строили. За последние дни здесь побывало изрядное количество визитеров, сочувствующих, дружелюбных или деловых, но эти незнакомцы внушали совершенно иные чувства.

Один за другим гердонезцы прекращали обыденные дела, провожая взглядами странную компанию. Во главе отряда ехал настоящий дворянин. Такой породистый, надменный профиль, величавую осанку не могли приглушить ни растрепанная, грязная одежда, точно снятая со встречного простолюдина, ни скромная сбруя каракового жеребца. Дворянин был настоящий, потомственный, всосавший представление о своем особом положении в мире еще с материнским молоком. Просто сейчас он, пожалуй, находился... не в лучшем состоянии. Спутанные космы волос, опухшее лицо, дырявые ножны меча... Вряд ли то были признаки бедности, скорее небрежения, простительного для благородного господина. Возможно, исподволь дело и шло к упадку, но пока он не наступил: сам конь выглядел здоровым и упитанным, а через дыры ножен поблескивало хорошо начищенное лезвие. Свита дворянина так же внушала к себе уважение. Пусть эта разновозрастная, разноплеменная смесь людей и напоминала шайку голодранцев, однако оружие их руки держали привычно.