Остров мечты - Тихонов Алексей - Страница 58

— Извините меня, сир... — Разобравшись, кто здесь в состоянии понять ее слова, она, похоже, решилась ненадолго отвести взгляд от главного спасителя. — Мне, поверьте, страшно неловко, я не знаю, как к вам обращаться...

— Просто Бентанор Иигуир, дочь моя. Во мне благородной крови нет, и думать над титулами не приходится.

— Но тот господин... Он ведь очень почтительно вас величает, хотя сам кажется дворянином?

— Того господина зовут Коанет Эскобар, он действительно эрм-виконт. А меня называет... Ну, вероятно, числит за мной некие существенные заслуги.

— Эрм-виконт? — Губы девушки посинели от холода, но она не замечала этого. — То есть из благородного сословия? Высокий титул?

— Не совсем. Титул, бесспорно, дворянский, но... без земли. Обычное дело: младший сын в семье, получающий в наследство лишь титул да меч. Тебя это расстроило, дочь моя? Коанету не хватает знатности?

— Увы, сир, совсем наоборот, — удрученно вздохнула девушка. — Совсем... Однако я, наверное, выгляжу жуткой невежей?! Извините покорно, сир. Корф, Элина Корф из Марентага. И... тоже ни капли благородной крови... Только не подумайте, я с огромным почтением отношусь к своим предкам. Они были достойными людьми, издревле состояли на службе у княжеской семьи Динхорстов. Много воевали, выказывая отвагу и верность... но вот титула никакого обрести не посчастливилось.

Судя по рассуждениям, это измученное, перепачканное существо все еще оставалось большим ребенком.

— Ты так сильно грезишь о дворянстве?

— Что вы, сир, вовсе нет! — Девушка, пожалуй, покраснела бы, не будь столь замерзшей. — Я же не деревенская дурочка, ждущая, как в сказке, принца на белом коне. Понимаю, раз Творец сделал людей разными, только ему и менять их положение. Просто иногда... Вы ведь не из Овелид-Куна?

— Из Гердонеза, дочь моя. Ныне наша родина захвачена варварами, и мы... ищем убежища в других землях. Жаль, Овелид-Кун встретил неласково, сразу обвинив нас в шпионаже.

— О, это все местные власти, поверьте! Что поделать, если здесь собрались все негодяи и подонки страны? Однако у нас существуют иные края, иные люди, честные и богобоязненные.

— Ты говоришь о своем княжестве? — с трудом усмехнулся Иигуир.

— Вы напрасно сомневаетесь, сир! Князь Динхорст — человек необычайно высоких достоинств, он безупречен как по происхождению, так и в поведении. Я убеждена, в нашей стране полно прекрасных людей, но князь блистает и среди них. Попади вы к нему, составили бы лучшее впечатление об Овелид-Куне.

— Постой, дочь моя, однако, если я не ошибаюсь, Динхорст располагается довольно далеко отсюда.

— Да, сир, изрядно, — вздохнула Элина. — Если б не расстояния... князь обязательно помог бы нам. И покарал бы этих... свиней из Керхшонта!

Иигуир с удивлением заметил сведенные судорогой ярости кулачки.

— Что же тогда тебя, дитя, забросило в столь негостеприимный край?

— Уверяю вас, сир, не по собственной воле, — голос девушки вдруг потух, она опустила голову. — На наш караван по пути из Динхорста в Пакен-Шеб налетела шайка разбойников. Небольшая, но дело было ночью, поднялась паника. В итоге злодеям досталось несколько лошадей, какие-то тряпки... и я. А поскольку всем известно, что разбой на землях князя карается беспощадно, меня и вывезли сюда, на запад.

— Ты хочешь сказать... тебя продали? Великий Творец... Как рабыню?

Девушка, не поднимая глаз, кивнула.

— Да разве не канула в прошлое эпоха рабства, богопротивного превращения человека в подневольное животное? Или Овелид-Кун еще сохранил сей обычай?

— На словах такое, разумеется, невозможно. На деле... всего лишь незаконно.

— Но ты... Тебя же нашли в крепости! То есть покупатель...

— Верно, сир, люди коменданта. Участь мне грозила ужасная, я бы без колебаний повесилась, имей такую возможность. А потому счастлива буду даже погибнуть здесь, на берегу, но на свободе...

— Ну-ну, рано думать о смерти, дочь моя. — Иигуир плотнее укрыл захлюпавшую носом девушку. — Мы еще держимся, не все потеряно... И выброси немедленно из головы мысли о самоубийстве, не гневи Господа!.. Но комендант-то каков?! Одних готов повесить по заведомо ложному навету, другими торгует, словно скотом... Редкостный, похоже, негодяй... И зачем ему похищенная где-то рабыня?.. Ну, не вздумай плакать, дочь моя, все еще образуется наилучшим образом...

К сожалению, успокоить самого старика было некому. Последние капли жизни утекали из них вместе с дождевой водой, постепенно отказывали, становились будто чужими ноги, руки... Сник неукротимый Эскобар, съежился на песке неподалеку. Понурые лошади терпеливо стояли, опустив головы. Замерзал даже страх, уступая место ватной апатии. Возможно, именно поэтому они и прозевали приближение посторонних.

— Эй, сонное царство! — рявкнули почти над ухом. — Другие, видите ли, корячатся, пупок рвут, а они уже на ночлег собрались! Хороши, право слово.

Огромным напряжением воли Иигуир открыл глаза. Кричали вовсе не рядом, до качающейся на волнах лодки оставалось шагов полста суши и воды. Старый пират, ухмыляясь, отложил весло:

— Ну-ка, живо сюда, мороженые крабы! Живо, а не то стража нагонит, и прощай, греховное бытие!

Упоминание стражи подействовало сильнее плети. Первым вскочил Эскобар, шатающийся, но по-прежнему решительный. Затем заворочалась девушка, тяжело выпутываясь из складок мокрого плаща. Иигуира, лишенного подобного молодого жара, поднимали уже сообща. Тем временем челн уткнулся носом в песок.

— Что за стража? Где они? — Иигуир едва мог шевелиться, зато встрепенувшийся от гибельной дремоты мозг заработал снова.

— Не знаю, вероятно, где-то сзади собираются, — хмыкнул пират. — Не полные же они олухи, чтобы проворонить заодно исчезновение этого корыта?

— Хотите сказать, что похитили его?

— Зачем? Взаймы взял... Тысяча чертей, вам-то, сударь, не все равно сейчас, откуда да как? Взял, и баста! Мечталось, понимаете, трех болванов от верной смерти избавить, увлекся! Что, заповеди Творца какие-то нарушил? Великолепно, оставайтесь тогда на берегу хоть до весны.

— Почему... длинно... э-э... долго? — Не отвлекаясь на мудрствования, Эскобар забрался в лодку.