Остров мечты - Тихонов Алексей - Страница 75

— А риск? — буркнул Пиколь. — Стоило ли время терять, выручая неизвестно кого? Удирал бы сразу.

— Что вы, дядюшка, разве мессир Бентанор не успел привить вам милосердие? Но, говоря по правде, и не стал бы в такое ввязываться, да уж больно жадно солдаты на страдальца накинулись. С другой стороны, не перебегать же в крепость без подарка? Тем более подарочек-то получился знатный. Не слыхали? Князь Динхорст собственной персоной!

— Вот это да! — охнул пират. — Сподобил же Создатель...

— Удалой попался вельможа... даже слишком. Запросто мог головы лишиться или в застенке остаток дней скоротать. А так... повезет — выздоровеет, еще повоюет. И нас, глядишь, не забудет.

Странники обернулись к узкой лестнице, где как раз осторожно поднимали на носилках рыцаря.

— Он выживет? — вновь всхлипнула Элина.

Эскобар погладил ее по голове:

— Когда поднимал, еще трепыхался, порывался меч свой сберечь. Крепкий парень, опять же доспехи солидные. Хотя... в горячке боя и мертвецам случается прыгать... но тут, милая, уверен, все обойдется.

— И его спас ты! — Глаза девушки вдруг вспыхнули таким неописуемым восторгом, что одновременно стало завидно и страшно за ее рассудок. — Отныне ты будешь героем моего народа... моим героем! Только бы князь выздоровел! Тогда...

— Погоди-ка, милая, меня славить. В свете последних приключений, полагаю, разумнее дождаться мнения на сей счет самих хозяев.

Внимание на непредвиденных гостей обратили не скоро. Уже почти все воины успели разбрестись по закоулкам крепости, оказавшейся внутри очень маленькой, когда к странникам подошел седоусый латник. Сбивчивые объяснения выслушал внимательно и хмуро. Единственным человеком, сразу заслужившим его доверие, оказалась Элина.

— Насколько знаю, — заключил воин с характерным местным выговором, — старик Корф сейчас в Динхорсте. Отправим ему весточку, пусть не убивается. А вот что с остальными делать...

— Ручаюсь, это исключительно честные и хорошие люди, — поспешила заверить девушка.

— Вот сиятельный князь поправится и определит их судьбу. Если же, не приведи Господь... тогда уж я стану разбираться. Финк меня зовут, комендант этой крепости. Покамест выделим вам каморку, посидите там.

Похоже, в Хоренце никак не могли решить, считать ли беглецов гостями или пленниками. По крайней мере, обещанная комната способна была при желании послужить в обоих случаях: толстостенный склеп с узкими щелями окон под самым потолком и массивной дверью обставили вполне пристойно. Имелись даже потертый ковер и камелек, дымящий, зато дающий хоть какое-то тепло. В окончательную растерянность привела коменданта Элина. В личности ее сомневаться не приходилось — отыскались в крепости люди, опознавшие дочку княжеского сержанта, — зато поведение... Покинуть товарищей по скитаниям девушка отказалась наотрез. Когда же договорились, что ее разместят по соседству, возникло следующее требование — поселить с ней вместе Эскобара. Для приличной незамужней девицы нескромность вопиющая!

— Да ваш отец, сударыня, шкуру с меня спустит, обнаружив подобное, — бормотал сконфуженный Финк.

— С батюшкой сладиться — моя забота, — не унималась охальница. — И не станет он рушить счастье единственной дочери, тем более ради древних обыкновений.

— Вот пускай Корф сам приедет и... благословит. Помилосердствуйте, сударыня, срамоты такой я допустить никак не могу! До гробовой доски потом не отмоюсь...

В итоге переселение офицера кое-как удалось отсрочить. Помогло это, впрочем, мало — тем же вечером Элина умолила охрану, и ночь Эскобар опять провел в ее комнате. Охрана путников вообще представляла собой странное зрелище. Двое солдат то ли сторожили гостей, то ли нечаянно расположились за дверьми, выходить на улицу вроде бы запрещалось, но смущенно, с неуклюжими извинениями. В такой неопределенности прошел весь следующий день. Новых стычек с Мархом, судя по звукам, не произошло, не возобновлялись и обстрелы крепости. Скука в четырех стенах завершилась вечером, в глубоких сумерках, когда Эскобар уже собирался навестить соседнюю комнатку. Вошедший Финк выглядел озабоченным сильнее обычного.

— Господа, — он окинул взором двух гердонезцев, — попрошу вас следовать за мной.

— Что еще такое стряслось? — фыркнул Эскобар.

— Сиятельный князь Динхорст пришел в сознание, выслушал мой доклад и пожелал безотлагательно увидеться с вами.

— Прямо сейчас?

— Именно... Лекарь ничего не обещает, поэтому давайте поторопимся.

— А меня разве сиятельный видеть не пожелал? — донесся скрипучий голос Пиколя.

— Нет, сударь, — отозвался Финк. — Волю своего хозяина я как-нибудь запомню.

— Тогда не забудьте и о наших пересудах, братцы, — напутствовал товарищей пират, — если, конечно, случай подвернется.

— До сих пор, мессир, все подобные беседы заканчивались плохо, — заметил Эскобар, спускаясь по лестнице. — Всегда угрозы, волнения, бегство. Нарушится ли ныне скверная традиция?

Иигуир вздохнул:

— Дай-то Бог. В конце концов, сейчас мы у благородного человека, а не алчущего добычи зверя.

— Благородного? Скорее всего.

— И доблестного рыцаря, как ты сам мог убедиться.

— Доблестного, — подтвердил Эскобар и, помолчав, добавил: — И все-таки будьте с ним настороже, мессир. Сами говорили, подлинные ангелы в наших краях редки.

— Как тебя понять, друг мой?

— Видите ли, — офицер понизил голос, хотя их язык вряд ли кто здесь разумел, — я встречал на своем веку немало смельчаков, потому имею представление, чем они отличаются от воина, ищущего достойной гибели.

— Как?.. Хочешь сказать, что князь?! — изумился старик.

— Не собирался отступать. Разумеется, его поступок был полезен соратникам, однако даже у идущего на верную смерть в глубине души обязательно тлеет желание выжить. Тут я подобного огонька не увидел.

— Или просто не приметил?

— Дай-то Бог, мессир, дай-то Бог.

На сей раз целью их блужданий по темным коридорам и лестницам оказалась просторная, но очень аскетично убранная комната. Создавалось впечатление, будто вкусы хозяев внезапно переменились, в результате чего вся прежняя роскошь разом отправилась в костер. На голых стенах кое-где еще были заметны обрывки голубого шелка, голому до звонкости полу явно не доставало ковров. Маленький стол, кресло и кровать лишь подчеркивали пустынность залы, где, похоже, не только не помышляли об уюте, а словно избегали его сознательно.