Остров мечты - Тихонов Алексей - Страница 87

— Неужели же это услуга, сир? — Старик растерянно огляделся по сторонам. Сам Крисгут, внимавший речи хозяина, хоть и не излучал восторга, с готовностью поклонился. — Вы передаете едва ли не лучшего из своих слуг за просто так, даже без гарантий его возвращения назад...

— Уцелеет — вернется, — отмахнулся Адион. — Слишком многое связывает его с графством, не захочет начинать на пустом месте... Так вы принимаете попутчика, господа?

Гостеприимный замок Грефлинг покидали уже с солидным эскортом. Даже Эскобар приосанился, чувствуя за спиной поступь многих лошадей, менее привычного Бентанора столь важный вид скорее смущал. На протяжении всего дня их не только не задевали, но почтительно освобождали дорогу, ломая шапки. Уже остались позади графские земли, перед путниками раскинулся пестрый муравейник вольного города, а встречные по-прежнему с уважением расступались перед отрядом. Так и проследовали, будто знатные вельможи, через ворота.

Мезель гудел и полнился народом без оглядки на позднее время. Складывалось впечатление, будто здесь торговали все и всегда, круглые сутки. На любом перекрестке, в любом проулке к проезжающим тянулись десятки рук, сразу несколько жаждущих продать перекрикивали друг друга. Этот оазис жизни у подножия суровых Оронад, казалось, торопился сполна использовать свое выгодное положение. Пока перевалы закрывали то непогода, то склоки сеньоров, караваны кораблей, связывающих западные области Овелид-Куна с центральными, были ему обеспечены. Из-за этой спешки и торговали как-то горячечно, надрывно. Почти не доносился шум мастерских, рыбацкие баркасы в гавани мелькали редко, однако на процветании повальной торговли это, похоже, не сказывалось. Рядом могли стоять вдоль стены пятилетний ангелок с котятами в корзинке, девица, откровенно покачивающая бедрами, и беззубая старуха, требующая милостыню. Здесь впервые пригодился Крисгут, отгонявший назойливую уличную мошкару умело и без церемоний.

В нужной харчевне близ порта необычных путников заметили тотчас. С парой сомнительного вида личностей, пусть и осведомленных сверх меры, решили вообще не разговаривать, а примерно через час явился Пиколь. Заросший, с новым синяком, хмельной, но счастливо улыбающийся друзьям.

— Очень волнуются ребята, очень, — объяснил он заплетающимся языком. — Сами понимаете, дело... нерядовое.

— Насильно раздевать сподручнее, да? — хмыкнул Эскобар. — Пускай не трясутся твои лиходеи, дядюшка. Хоть и коротки оказались поиски, да пользу принесли несомненную. Сторгуемся, не обидим. Сам-то как, с нами али обратно в ватаги кистенем махать?

— Эх, сударь, слаб я уже для кистеней сделался, — вздохнул пират. — И для мореходства веселого, значится, тоже. С вами вот гульнул напоследок... Ныне срок наступает теплую норку искать, а там без накоплений сложно. Уважите по старой дружбе?

— Вот по старой дружбе и помог бы за моря плыть.

— Да видал, сударь, я вашего... капитана. Тертый зверюга, не подведет. Вот только не гнали бы вы его, братцы, сейчас в путь. И так поздненько выехали, у нас кучу времени потеряли. Влетите же в самые шторма! Перегодить бы с месяц...

— Что, разве немедля в море выходите... то есть выходим? — удивился Крисгут. — На дворе вон ночь собирается.

Эскобар покосился на юношу:

— А не слыхал, приятель, сколько мы в вашей Империи лиха хлебнули? Лучше уж море бурное, чем еще одна беспокойная ночь. Тут каждую минуту ждешь беды, какого-нибудь очередного ловца преступников. Спасибо, по горло наелись.

В порту ярился студеный ветер, зато дождь почти зачах. В большую лодку кроме путников погрузились Пиколь с парой товарищей и два воина из графского эскорта. Прочая толпа осталась напряженно переминаться на пристани. Долго выгребали по лабиринтам меж темных скал судов, через мельтешение огней и криков. Иигуир даже не предполагал, какую радость способна вызвать всего лишь грубо вырубленная из бревна драконья голова. Колеблющийся свет факела вырвал из мрака знакомую фигуру, скользнул по мокрому борту. Это вправду был «Эло», недостижимая мечта последних недель. Сверху окликнули. Старик дернулся вскочить, но отказали разом и ноги, и язык. Ответил Эскобар, достаточно резко и властно, чтобы не затягивать переговоры. Иигуира подняли на палубу чуть ли не на руках, у него перехватывало дыхание и слезились глаза. Кинулся обнимать моряков, что сгрудились, настороженные, у борта, целовать всех подряд. С тихим треском лопнул ледок опаски, кругом зашумели, заулыбались, задвигались. Если прибывших чужаков еще удерживали в сторонке, то на гердонезских странников обрушились подлинные потоки счастья. Их ждали, их искали, не позволяя отчаянию заползти в души, следили за отрывочными вестями о невероятном путешествии горстки смельчаков по глубинам враждебно настроенной страны. Даже суровый Левек подозрительно всхлипнул на плече старика.

— Готовы в новый поход, капитан? — высунулся из толпы улыбающийся Эскобар.

— Отсюда? Да хоть к чертям в зубы, сударь! Прибавили вы мне седых волос, но, клянусь Небесами, подобный исход того стоит. Мессир! Теперь-то нас никто не задержит в этом проклятом краю. Эй, там, выбирай якоря, садись за весла!

Оставалась еще крохотная деталь — расплатиться по долгам. В вихре восторга то ли никому не пришла в голову мысль просто вышвырнуть разбойников за борт, то ли помогло воцарившееся благодушие, только награда получилась солидной. Может, и поменьше половины цены корабля, но для портовой голытьбы куш богатый. На столе в капитанской каюте Пиколь дрожащими пальцами перебрал горку золота.

— Неужто и еще сохранилось добро? — спросил хрипло.

Эскобар, нависнув, произнес ему в самое ухо:

— А вот об этом, дядюшка, советую накрепко забыть. Нынче Господь смилостивился, отсыпал от щедрот, однако наглеть не стоит. Объясни приятелям вдумчиво: за нами вдогонку не рваться. Неделю. И языки в эти дни не чесать, чтоб заманчивых слухов не наплодилось. Не гневите удачу... братцы.

Как ни божился пират в чистоте помыслов, а с той минуты, когда груженная сокровищами лодка скрылась из глаз, пребывание в Мезеле впрямь становилось еще опаснее. Потому из гавани «Эло» вылетел стрелой, безоглядно ныряя во мрак, в кипящее бурунами море, в неизвестность.