Покрышкин - Тимофеев Алексей Викторович - Страница 127

«К Александру Ивановичу меня направили, когда я работал в ПВО, направили временно. Но это «временно» оказалось постоянным до 1982 года, на 14 лет... Я приехал на Большую Бронную, Александр Иванович вышел, посмотрел на меня, спросил, как мои имя и отчество, кто родители, есть ли семья. Потом говорит: «Можно я буду звать тебя просто Юра?» — «Конечно, Александр Иванович».

Я работал у генералов Байдукова и Ненашева, уходить не хотелось, отношения сложились неплохие. Но, видимо, Покрышкину я приглянулся и меня перевели к нему. И как же все эти годы с ним было хорошо работать! Мне было тогда 24 года, к молодежи Александр Иванович относился по-отечески. Я его знакомил со своей будущей женой! Она сначала боялась к нему ехать. Мария Кузьминична и Александр Иванович поздравили нас, подарили на свадьбу большую хрустальную тарелку. На свадьбе Александр Иванович не был, уезжал в командировку. Но когда у нас родился сын, Мария Кузьминична приезжала навестить нас в Нагатино, в простую «хрущевку»... Подарила тарелочку, ложечку младенцу на зубок. Это ее материнское сердце... Как она относилась к нам, к водителям, к солдатам! Никогда не отпустит, не накормив. Обедал я у Покрышкиных за общим столом. Готовила Мария Кузьминична очень вкусно, особенно мне нравился ее борщ с пылу с жару. Александр Иванович предпочитал сибирские блюда — пельмени, беляши, пирожки с капустой. Мария Кузьминична знала, что я люблю малосольные огурцы, поэтому, когда они появлялись, всегда меня угощала. Все она о нас знала... Свое отдаст, а людям поможет.

Еще работая в ПВО, я был покорен чуткостью Александра Ивановича, его сердцем. Один случай особенно врезался в память. Наш солдатик Володя получил телеграмму — умер отец. Адъютант сообщил об этом Покрышкину. Он звонит Марии Кузьминичне на дачу: у Володи несчастье. Вызови, накорми его, напои, подготовь. И скажешь ему... Потом Александр Иванович приказал быстро оформить проездные документы, адъютанту дал свои деньги, чтобы доплатить за авиабилет, солдату положено ехать только поездом, а жил Володя далеко. Отправили парня, Мария Кузьминична снабдила его деньгами, продуктами. Прошло десять дней, Володя звонит, просит еще остаться, с матерью плохо. Покрышкин дал ему еще десять дней. Потом Володя вернулся, мы его встретили.

Он был человеком — Александр Иванович! Не было для него ни солдат, ни генералов, ни богатых, ни бедных! Все равны...

Когда Покрышкина назначили на ДОСААФ, мы со сменщиком и адъютантом перешли вместе с ним. Он сам предложил нам, мы, конечно, согласились. Когда долго работаешь с начальником, начинаешь понимать его с полуслова, видно — как он, что с ним... Первое время после перехода чувствую я — что-то с Александром Ивановичем не то, молчалив, замкнут, подавлен. Понятно: боевой командующий и вдруг — ДОСААФ. Около месяца ездил он мрачный. А потом — веселее, веселее пошло! Работы было очень много.

Как обычно, утром подъезжал я к подъезду на Большой Бронной. Там уже вереница машин ждет начальников. Жил в доме один молодой видный генерал, выйдет и стоит как монумент. Если солдат замешкался, задремал — мог сразу снять с машины. Мы уже старались этого солдатика разбудить. Александр Иванович сам подходил, иногда я просто не мог подъехать.

Выдержка Покрышкина удивительна. Не помню, чтобы он хоть раз поднял на кого-то голос! Еще одна его особенность — я не слышал, чтобы он громко хохотал. Если есть повод, только улыбнется. Улыбка его помнится...

Покрышкин как депутат Верховного Совета СССР в последний четверг каждого месяца вел прием по личным вопросам. Народу собиралось — страшное дело, холл перед кабинетом забит. Шли к нему все, хотя не по их округу он был депутатом. И всех абсолютно он принимал! Не мог терпеть только вранья. Кстати говоря, к нам в ДОСААФ приходило очень много людей, называвшихся «механиками» Покрышкина. Но у нас его однополчан знали и самозванцам ходу не давали.

Однажды я попросил Александра Ивановича помочь моему другу детства. Он служил в МВД, жил с семьей в комнате, ничего не получалось с квартирой. Покрышкин принял его, поговорил. И через две-три недели парень получил квартиру. По сей день благодарен.

Александр Иванович был всегда с народом. Обедал со всеми в общей столовой, вместе с ним мы ходили в парикмахерскую ДОСААФ. Жили Покрышкины достаточно скромно, лишних денег у них не было. Некоторые думали — у маршала есть все! А ничего особенного не было. Да, закупали продукты в специальной столовой на улице Грановского на 120 рублей в месяц, заказывали книги по бюллетеню, который ежемесячно присылался. Но эти льготы кажутся сейчас не особенно большими.

Александр Иванович был щепетилен в таких вопросах, получал только то, что было ему положено, не любил угодничества, тем более за государственный счет. С Александром Ивановичем я ездил на охоту под Рязань, в Белый Омут. Знаю, что комната, все услуги оплачивались им до копейки. Это его принцип.

Запомнился такой момент. Покрышкины поехали за грибами вместе с друзьями Николаем Леонтьевичем и Верой Васильевной Трофимовыми. Александр Иванович очень любил походить по лесу, потихоньку, возьмет сухую ветку, ворошит листья. На этот раз грибов не нашли. Собираемся уезжать, и вдруг появляется полная корзина.

- А это что такое? — спрашивает Покрышкин командира воинской части.

- Грибы, товарищ маршал.

- Где брали?

- Здесь.

- Кто вам разрешил?!

Александр Иванович отчитал этого командира за такую услужливость. Продукты и термос Мария Кузьминична брала с собой, угощений в таких случаях Покрышкин не признавал.

И дети Покрышкиных, Светлана и Александр, сами поступали в институты, на работу, поднимались по всем ступеням. Александр Александрович — душа-человек, труженик, как и его отец...

Когда Мария Кузьминична была в госпитале на лечении или в санатории, Александр Иванович сам занимался хозяйством, ходил в булочную за хлебом. Что интересно, дома у маршала был хороший инструмент. Он мог все отлично отремонтировать своими руками.

А какие друзья были у Покрышкиных! Под стать им самим. Мне особенно запомнился народный артист Борис Андреевич Бабочкин. В своей «Волге», в технике он разбирался неважно, иногда просил меня помочь. Потом приглашал меня с женой Верой в Малый театр. Простой в общении, добрый человек. Настоящий артист — на сцене полностью перевоплощался, становился неузнаваем. Были раньше артисты... И сейчас есть неплохие, но другого, наверное, склада...

На машине Александра Ивановича не было тонированных стекол, шторок. В дороге он молчал, думал, курил. Если работы больше, чем обычно, какие-то волнения, и курил больше. Музыку по радио предпочитал спокойную, любил песни военных лет, «День Победы» в исполнении Льва Лещенко.

Предлагали ему, как министру, установить в машине радиотелефон, но он отказался, говорит — мне на работу звонят, домой. Дайте хоть в машине отдохнуть...»