Ожерелье Онэли - Тимофеева Лина - Страница 64

Интересно, раньше Вепрь никогда не стучался, подумал принц, и тут ему пришло в голову, что алхин мог, ворвавшись, как обычно, в покой, увидеть их целующимися. Видно, ему все-таки хватило деликатности закрыть за собой дверь и постучать. Хельви покраснел, но не от стыда, а от вони, которая шла от чашки, принесенной алхином. Вепрь взялся за лечение приятеля со всей серьезностью — он с утра до вечера, не расставаясь ни на минуту с заветным клинком, мешал и варил в императорской лаборатории какие-то снадобья, многие из которых вызывали отвращение своим видом и запахом у самого создателя. Однако если алхину удавалось сварить более-менее съедобное зелье, он тут же тащил его принцу и заставлял выпить. Протестовать было невозможно, поэтому Хельви покорно принимал принесенную гадость, искренне считая, что уж настоящую отраву Вепрь ему не подсунет. Правда, иногда принцу везло, и охотник за сокровищами Младших оставлял свое зелье «выпить позже», и тогда Хельви со спокойной совестью выливал его в окно. Он уже мог подниматься с кровати и делать несколько шагов, хотя грудь ломило, а ноги подкашивались, словно ватные.

— Заметь, хороший мой, — весело продолжал Вепрь, приближаясь с чашкой к кровати, — эдак я скоро стану твоим личным королевским лекарем. Неплохая карьера для бывшего алхина, как ты считаешь? Представь себе, Сури, все время, пока мы с ним рисковали потерять головы в каком-нибудь ужасном приключении, он вел себя паинькой, а как только связался с альвами, так словно с цепи сорвался. Не успеваю менять ему повязки. Это ваши чары на него так действуют?

Смущенная Сури улыбнулась дежурной шутке человека, но головы не подняла. Она только что вперые в жизни по-настоящему целовалась с мужчиной, настоящим героем, и эмоции по поводу этого безумного поступка переполняли ее. Правда, пришлось проявить инициативу самой, и теперь принцесса переживала, не нарушила ли она одно из каких-нибудь правил. Ведь она с детства слышала рассказы о рыцарях, которые завоевывали расположение прекрасных дам, а не наоборот. В конце концов, он первый сказал, что я чудесная и прекрасная, а я только поблагодарила его за милый комплимент, решила Сури.

— Слышал новости: наш любезный Тар по приказу императора собирает войско, чтобы вести его на Верхат, где якобы укрылся изменник. Раги все-таки решил прислушаться к той партии, которая твердит, что Рив укрылся в доме Красного петуха. По мне, так это полный бред, но не больший, чем искать его в Черных горах. Вот там он точно ничего не забыл!

— А разве Водр не управляет владениями Хате по приказу императора?

— Управляет. Только в последние два дня от него не получено ни одной весточки. Два императорских гонца, отправленных в Верхат, не вернулись. Придворные маги поначалу били себя в грудь, что могут при помощи заклятий увидеть, что творится у леса Ашух, но теперь ходят тихие и лица отворачивают. Так что пей давай. — Вепрь неожиданно придвинул чашку с вонючим чаем прямо под нос принцу. — Это очень хорошее снадобье, алхины его всегда пьют, когда болеют.

Ну погоди, ты заболеешь — я тебя напою, раздраженно подумал Хельви, глотая снадобье, на вкус напоминавшее слегка разбавленный остывший мясной бульон. Что же ты туда положил, Вепрь из Межичей, что так воняет!

— Молодец, — скупо похвалил принца алхин, забирая чашку. — Доживешь до ста лет, уверяю. Если только до этого момента тебе голову не снесут. От снесенной головы у меня средств нет. Спи давай, я пойду еще что-нибудь сварю.

С этими словами, поклонившись Сури, Вепрь вышел из комнаты. Хельви посмотрел на дочь императора, которая, съежившись, сидела в кресле. Она тоже подняла наконец голову и улыбнулась.

— Я забыла тебе сказать — я нашла в библиотеке книгу, где есть кое-что про ожерелье Онэли. То есть не совсем про ожерелье, а про листья и цветы. В общем, это монография сильфов, она называется «О символах в колдовстве». Так вот, растительный мотив в амулетах, сделанных наподобие ювелирных украшений, наиболее часто встречается в так называемом «естественном волшебстве», которое практиковали сильфы, населявшие побережье Теплого моря. Ты когда-нибудь слышал о таком?

— Нет, — ответил Хельви, беря Сури за руку.

Та сделала вид, что не обращает на этот жест никакого внимания.

— Так что история о том, что ожерелье могло быть выковано карлами или висами, не так однозначна. К сожалению, больше я там ничего не разобрала. Нужно быть настоящим магом, чтобы разбирать формулы сильфов.

— Как хорошо, что ты не маг. Я так люблю тебя такой, какая ты есть.

Сури хотела ответить, но запнулась и покраснела. А принц нагнулся и сам поцеловал маленькую кокетку, и на этот раз поцелуй был более долгим и чудесным. У Сури закружилась голова, и она обхватила руками шею юноши. Они совсем позабыли, где они находятся, как вдруг проклятая дверь снова распахнулась. Хельви, повернувшись, уже решил сказать алхину раз и навсегда, что он о нем думает, но принцесса вдруг ойкнула, выскользнула из его объятий и вскочила на ноги. И неудивительно — на пороге стоял император Раги Второй собственной персоной. Его сопровождали Тар и какой-то альв в серой мантии, наверное, лекарь или маг. Только они носят такие длинные и теплые одежды — в тайных лабораториях, которые расположены, как правило, под землей, они проводят достаточно времени и поэтому всегда мерзнут.

Раги что-то негромко сказал дочери, и она стрелой выскочила из комнаты. Хельви, красный как рак, судорожно вцепился в край одеяла. Он не знал, что именно полагается по Кодексу чести проходимцам, которые тайно целуются с дочерьми императора, но подозревал, что ничего хорошего. Однако испуг вскоре уступил место любопытству, тем более что Раги Второй не топал ногами, не грозил убить человека собственными руками, а спокойно расположился в том самом кресле, на котором минуту назад сидела Сури. Тар, который насупленно смотрел на принца, словно это он был отец девушки, подойдя ближе к кровати, протянул Хельви небольшой нож с граненой черной рукояткой.

— Узнаешь оружие, принц? Кажется, эта метка должна быть тебе хорошо знакома.

Дрогнувшей рукой Хельви принял оружие и внимательно осмотрел клеймо. Оно изображало толстую змею, заглатывающую свой хвост — геральдический знак, так и не утвержденный королевскими советниками, однако самолично присвоенный Халленом Темным. Сомнений не было — именно этим ножом его пытался зарезать Рив во время поединка между Фосе и Таром.

— Вижу, ты узнал это оружие, — отрывисто сказал Раги. — И что скажешь? Опять люди хотят вмешаться в жизнь подданных империи Младших? Или это дело рук вашего мерзкого колдуна?

— Если бы люди королевства Синих озер готовили войну против альвов, они бы послали вперед лазутчиков, а не принца-изгнанника и бродягу-алхина, — ответил Хельви и прикусил язык. А если император спросит, как именно он собирается доказывать, что они с Вепрем не шпионы?

В комнату неслышно вошел алхин и пристроился у подоконника. Меч королей, с которым он поклялся не расставаться, торчал из-за спины. Гарпию на совещание не пригласили.

— У меня, конечно, нет оснований обвинять тебя в шпионаже, однако, согласись, кое-какие совпадения наводят меня на неприятные мысли. То есть они неприятны мне, а для тебя могут быть очень-очень болезненны! Но, в конце концов, этот нож оказался в кармане у Рива. И поэтому его нужно немедленно найти. Это необходимо не только мне, но и тебе. В первую очередь для того, чтобы у меня к тебе больше не возникало неприятных и болезненных вопросов. Мой маг Базл даст тебе дополнительные объяснения.

Волшебник, которому предоставили слово, рванулся вперед, но наступил ногой на край своей же мантии, взмахнул руками и в последний момент чудом избежал падения, схватившись за кроватный столбик. Хельви внимательно пригляделся к новому знакомому и понял, что напрасно принял его за альва. Узкий профиль мага, ровный тонкий нос, совсем немного выступавший вперед, словно вдавленный в щеки, продолговатые матовые глаза с длинными ресницами, наконец, торчащие лопухами уши — Базл выглядел настолько необычно, что принц даже не мог предположить — Младший какого рода-племени стоит перед ним. При этом волшебник был крайне вертляв, постоянно жестикулировал и подпрыгивал на месте. Через несколько секунд пристального наблюдения за ним юноша почувствовал, что у него кружится голова.