Наследник - Попов Михаил Сергеевич - Страница 69

— Великаны такие были в легендах, вроде… — Пожал я плечами.

— В легендах! — Невесело усмехнулась баба Яга. — Не дай Род тем легендам заново повториться. Велеты — сыновья бога Волота. И, кроме того, что великанами были, еще и скудоумием отличались. На силу их перебили. Последних, помниться, кто-то из витязей князя Владимира истребил. Были среди них конечно и безвредные, даже хорошие… Да только кто разбираться будет? Боялись их сильно, вот и извели под корень… как думалось. А вот поди ж ты, сохранили кого-то волхвы, да знать на племя пустили.

Она глубоко задумалась. Я нетерпеливо заерзал — сиденье стула было мягким, но сейчас, мне казалось, что сижу на раскаленных углях. Баба Яга этого похоже не заметила.

— С Надей-то, что? — Решил я напомнить обо все еще нерешенной проблеме. — Когда она очнется?

— Ох, касатик, — встрепенувшись, жалостливо протянула баба Яга. — Есть у меня для тебя две новости: одна хорошая, другая плохая… С какой начать хочешь?

Сердце в моей груди затрепетало, как пламя спички на сильном ветру — того и гляди погаснет. Ладони стали влажными, а в горле наоборот, пересохло.

— Лучше с хорошей. — Осипшим голосом попросил я. Волхв был прав: если с Надей что-то случиться, я себе этого никогда не прощу.

— Очнется она завтра, в добром здравии, полностью забыв о том, что происходило на той злополучной даче…

От моего облегченного вздоха, казалось, задрожали стекла в окнах и задребезжал чайный сервиз на столе.

— Так какого!.. — Я проглотил крутящееся на языке слово, — вы меня пугаете так?!

— А вот это — вторая новость. — Было в ее скорбном голосе нечто, что заставило меня снова напрячься. — Хоть и не успел Верховный дочитать заклинание, но все ж начал. А это уже немало… Не буду я ходить вокруг да около, касатик, но считай, что не существует для тебя больше этой девушки.

— К-как не с-существует?

— Для тебя не существует. Забудь о ней. Для своего же блага забудь. То, что успел произнести Верховный, все же сработало. Не так как хотелось ему, но сработало. Как зелье отворотное. Только это уже никакими чарами не разрушишь. Будет она тебя теперь ненавидеть черной ненавистью. Все, что было меж вами хорошего, в ее душе теперь извратилось. И чем упорнее ты будешь пытаться ей об этом напомнить, тем сильнейшее вызовешь отторжение.

Сказать, что я был ошарашен этими словами, значит, ничего не сказать. Первые несколько секунд, я даже не мог говорить, только открывал рот как рыба выброшенная на берег. Хапнув стоящий рядом чайник, хлебнул прямо из носика, даже не замечая, что там кипяток. Вот уж действительно — забавная вышла вечеринка!

— Да не убивайся ты так! — Принялась увещевать баба Яга. — Радуйся, что она цела и невредима осталась! А то, что разлюбила… так мало ли девушек хороших на свете? На одной свет клином не сошелся! Правда, Лилитка?

Лилит, не принимавшая участия в беседе, маленькими глоточками пила чай, делая вид, что с интересом рассматривает рисунок на обоях. Услышав обращенный к ней вопрос тетки, она на миг отвлеклась от своего занятия, но ничего не сказав, снова отвернулась к стене.

— А хочешь, я тебе зелье отворотное сварю? — Бабе Яге так понравилась эта мысль, что она даже привстала. — А что? Забудешь ее и вся недолга! Необходимые ингредиенты у меня есть, прямо сейчас и сварю!

— Не надо. — Закрыв глаза, что бы ненароком не выкатилась слезинка, помотал головой я. Голос раздался сиплый, не мой. — Не надо. С сердечными делами я предпочитаю разбираться сам. Даже с такими…

Некоторое время я сидел так, с закрытыми глазами, прислушиваясь к щемящей в груди пустоте. Уловив мое настроение, баба Яга тоже замолчала и лишь изредка нарушала тишину сокрушенными вздохами. Перед моим внутренним взором, медленно сменяя друг друга, всплывали картины из прошлого. Вот, наша первая встреча. Спасаясь от пронизывающего до костей мороза, я стремительно несусь к подъезду, и неловко задеваю плечом, медленно бредущую по обледенелому асфальту, девушку. Рассыпаясь в извинениях, я бросаюсь помочь ей подняться, протягиваю руку… и застываю, наткнувшись на укоряющий взгляд серых глаз. Вместо того, что бы помочь, я, как идиот, стою и смотрю на подрумяненные морозом щечки. Смущенная моим восторженным взглядом, девушка отводит глаза…

Вот, я признаюсь в любви. С трудом удерживая купленную на всю зарплату огромную охапку роз, я сбивчиво что-то говорю, чуть морщась от боли в кровь исколотых руках. Надя безуспешно пытается сохранить серьезное выражение лица, но не выдерживает, отбирает у меня цветы, смазывает ссадины перекисью водорода и крепко целует в губы. В ее глазах я вижу красноречивый ответ.

Вот, мы словно сумасшедшие плещемся в озере. Я ныряю, и заплыв под водой сзади, неожиданно выскакиваю из воды и заключаю ее в объятия. Она громко смеется и шутливо отбивается…

— Согласна ли Ты, дай ответ, дорогая,

Решайся скорее — я жду не дождусь.

Когда ж наконец Твое сердце оттает,

Ты только шепни и я сразу вернусь…

— Не оттает, милок, не оттает. — Вторгся в мои воспоминания негромкий голос бабы Яги.

Я открыл глаза и недоуменно посмотрел на нее. Не сразу до меня дошло, что, задумавшись, я говорил в слух. Мне стало неловко. Однако, как ни странно, вместе с неловкостью пришло и некоторое облегчение. Как будто я выплакался всласть на плече хорошего друга.

— Ну, как, полегчало, родимый?

Я внимательно посмотрел на нее, подозревая, что дело не обошлось без некоторого вмешательства с ее стороны. Однако она ответила таким невинным взглядом, что я… только утвердился в своем подозрении.

— Да, спасибо. Все будет в порядке.

Солнце за окном медленно катилось к горизонту. Подходил к концу еще один день. Еще пара часов и сумерки, называемые в Питере ночью, опустятся на изнывающий от духоты город. Шумные улицы опустеют, замрут в ожидании нового дня. И только никогда не спящие памятники, которыми так богат город, будут молчаливо всматриваться в ведомые только им дали. Как много я бы отдал, что бы тоже стать памятником: без мятущейся души и ноющего от осколков любви сердца.

— Засиделся я у вас. — Виновато развел я руками. — Пора и честь знать. Тем более, что денек мне завтра предстоит… Даже думать не хочется.

— Все-таки пойдешь туда? — Осторожно спросила баба Яга. — Наперекор всему?

— Теперь точно пойду. Назло. Тем более, что то, что произошло, не должно быть напрасным. — Как можно тверже произнес я, и сразу же почувствовал, что не уверен в этом. Нечто в глубине меня запротестовало против этих слов. Меня вновь обозвали глупцом, и стали убеждать оставить Дар себе, расписывать преимущества такого поступка. С трудом перебарывая наваждение, я медленно повторил. — Пойду. И сделаю!

Нечто недовольно затихло, но я знал, что это не победа, а всего лишь короткая отсрочка. Главная битва еще впереди.

— Жаль, что я не смогу пойти с тобой. — С неприкрытой завистью сказала Лилит. — Похоже, там будет очень весело. И горячо. Проклятая нога!

Мысль иметь в таком деле напарницей Лилит, воодушевила меня.

— Слушай, я еще не очень восстановился, но думаю, на твою ногу у меня сил хватит. Завтра будешь как огурчик…

— Нет! Не смей! — Громыхнул голос бабы Яги.

Не ожидавшие с ее стороны такой реакции, мы с Лилит озадаченно переглянулись.

— Ногу ей я и сама вылечу. — Словно ни в чем ни бывало, прежним спокойным тоном, сказала баба Яга. — Пусть не так быстро, но все же вылечу. А вот ты поостерегись лишний раз волшбу применять.

— Почему? — Спросил я, уже догадываясь, каким будет ответ.

— По кочану! Чем больше ты ей воспользуешься, тем труднее будет отказаться. И не говори, что ты этого не знаешь.

— А вам, откуда это известно? — Я постарался припомнить рассказывал ли об этом, но так и не вспомнил.

— Да уж известно. И не стоит труда догадаться, что завтра, тебе придется воспользоваться волшбой не раз. Так что, не стоит злоупотреблять.

— Одним разом больше, одним меньше… — Пожал я плечами.