Пророчество Золотого Перуна - Попов Михаил Сергеевич - Страница 135

Китеж-град встретил привычной суетой у переправы. Не задерживаясь, друзья сразу свернули на неприметную тропку, берущую начало прямо от толстого старого дуба, заметного издалека.

На конях небольшое расстояние до одиноко стоящего домика Ратибора показалось совсем незначительным. Не выезжая из леса на опушку, долго присматирвались к забору и домику. Последний раз когда видели, и дом, и забор были повреждены довольно сильно. Забор был сломан, крыльцо разнесено вдребезги, огород вытоптан… А сейчас по забору и не скажешь что был сломан, крыльцо белеет свежим, еще не успевшим потемнеть деревом, а вот огород черный, пустой. Но оно и понятно — осень, нехитрые овощи, что выращивал старый витязь давно собраны, до весны теперь будет под окнами голая земля.

— Никак живые вернулись? — изумился Ратибор, когда на пороге его горницы возникли два знакомых лица. Он вскочил, бросился обнимать ребят, которых уже в мыслях не раз хоронил, не смея поверить, что смогут совершить такое великое дело. — И правда живые! Поверить не могу! То, что отрядом богатыри… Вы уж простите старика, что не верил в вас!

Смущенные таким жарким приемом, ребята неловко обнимали его в ответ, не успевая даже вставить слово в его сбивчивый говор.

— Надоть Волкодлака позвать! Пусть порадуется старик! Да и в город вам надо, волхвы должны выслушать всю историю! Кстати, — спохватился Ратибор, — а где ж ваша девка, Волкодлак сказывал, что вы ее спасли, где ж вы ее…

Он осекся, всмотрелся в лица ребят, которые те старательно отворачивали, пряча взгляды. Но от острого глаза воина не укрылись дрожащие в глазах Сергея слезы. Руки Ратибора медленно опустились, разом постарев на добрый десяток лет, и без того старый витязь превратился в совсем древнего старика. Задрожали тонкие синеватые губы, он отвернулся, и с трудом передвигая ноги вернулся к столу. Тяжело опустившись на лавку, Ратибор обхватил голову руками, и долго сидел, не в силах вымолвить ни слова.

— Садитесь, — через время показавшееся вечностью, произнес он тихим, едва слышным голосом. — Рассказывайте все с самого начала.

— Расскажи, — бросил Сергей Яросвету, поворачиваясь к дверям. — А я пока коней распрягу…

Он потоптался на пороге, словно что-то собирался добавить, но лишь тяжело вздохнул, и выешл в сени.

Молодой волхв хорошо понимал главную причину, по которой Сергей вышел из избы. Поэтому даже не пытался его удержать. Ему тоже не хотелось лишний раз вспоминать весь тот ужас, опять переживать смерть девушки, но уж лучше он, чем Сергей.

— Когда мы выехали, волк уверенно взял след, — начал рассказывать Яросвет, присев рядом с Ратибором.

Прежде чем его повзвали в дом, Сергей успел не только распрячь, но и вымыть коней, в реке текущей совсем рядом с домом Ратибора. Он старался не думать о чем говорит Яросвет, гнал из головы все мысли, но нет-нет, да вспоминался голос Лики, высмеивающей как неумело он занимается лошадьми.

— Иди в дом, — махнул рукой появившийся на крыльце Яросвет. — Ратибор зовет.

Стреножив недовольных таким поворотом дела коней, Сергей зашел в дом. Ратибор отводил взгляд, и когда заговорил, голос подрагивал от напряжения.

— Дело вы сделали великое. Что ж тут говорить… Вы отдыхайте пока, а я тем временем в Китеж схожу, предупрежу, что б на завтра Совет собрали. Там и передадите завет Сварога. А на обратном пути Волчьего Пастыря кликну… Он тоже будет рад вас увидеть.

Когда старый витязь ушел, Сергей и Яросвет переглянулись.

— Ну что, поедим или поспим? — вытягивая ноги, и откидываясь на спинку лавки спросил Яросвет. Он оглядел горницу, но здесь ничего не изменилось. Все как и помнил. — Я бы лучше поспал. Замерз, ить, уже на голой земле-то спать.

— На лавку Ратибора решил покуситься? — усмехнулся Сергей. — Только успей выспаться до его возвращения, а то он тебе быстро отвыкнет на его месте спать!

Яросвет вскочил, буд-то получил пинка пониже поясницы, или лавка отрастила зубы и куснула за это самое место.

— Не, ты что, — затараторил он. — я что, совсем дурной? Я заметил, в сенях до сих пор сено лежит, на нем, ить, и подремлем покуда.

Потянувшись, Сергей ощутил как внезапно навалилась дикая усталость. Захлопав ресницами, словно пытался глазами передразнить мотылька, он шмыгнул носом, и согласился.

— Вставайте! А то ночь спать не будете! — разбудил их насмешливый голос Волчьего Пастыря. — Ратибор там уже на стол накрыл, пойдемте, а то я голоден как волк!

И хихикая над своей шуткой, Волкодлак ушел в горницу.

Ужин Ратибор приготовил не хитрый, но вкусный. Репа тушеная с олениной и грибами, да корчага с квасом.

— Вина не держу, — хмуро сказал Ратибор, когда все сели за стол. — Выпьем квасу, в память о девке.

Он заметил, как изменилось лицо Сергея, и поспешил махнуть корчагой, и сделать глоток. Едва дождавшись, когда все отхлебнули, поспешил завести разговор о другом:

— Волхвы вас будут ждать завтра на рассвете. Много у них вопросов, да и моим рассказом только этот старый хрыч, — он кивнул на Волкодлака, — и может удовлетвориться.

— Я не пойду, — хмуро заявил Сергей, ковыряя ложкой парующее в деревянной плошке варево. — Ничего не изменится, если Ярко один сходит. А я лучше конями займусь.

— Как знаешь, — неожиданно легко согласился Ратибор. — Сходим вдвоем я Яросветом. Жаль конечно, там же еще один ваш знакомый будет… А ты отдохнешь тем временем. Я ж уж вижу по вам, что не засидитесь в гостях у старика. Если б не Сварог, и не заехали бы навестить.

Он подмигнул залившимся краской друзьям. И обменялся с Волкодлаком хитрыми взглядами.

— Да не краснейте вы, ровно девицы, — весело рассмеялся Волкодлак. — Мы ж не дурные, все понимаем, и обиды не держим. Сами когда-то молодые были. Ничего, как первая седина появится, тогда и начнете о стариках задумываться, внимание им уделять. У всех так, видно пока сам старость не ощутишь, так ветер в голове и будет играть.

Утро выдалось чудесным. На небе ни следа туч, которые за последнее время уже надоели хуже горькой редьки. Да что редька, больше чем стряпня Яросвета! Небо чистое, словно умытое, ясное-ясное, ни облачка, одна режущая глаза синева. И солнце. Яркое, горячее, решило побаловать в последние дни, скоро почитай полгода будет только светить, и тепла от него не дождешься. А сейчас старается, слепит глаза, даже не верится, что лето осталось позади.

Действительно, спохватился Сергей, три месяца с лишним здесь. Лето закончилось. Вот получился отдых, расскажи кому — не поверят. Но кому рассказывать, домой сперва попасть надо.

— Торопишься домой? — угадав его мысли спросил Волкодлак. Ратибор и Яросвет еще на рассвете ушли в Китеж, а Волкодлак остался с Сергеем. С назойливыми разговорами не лез, сидел рядом на завалинке и щурился на солнце. — Не жаль будет от нас навсегда уйти?

Пожав плечами, Сергей сорвал травинку, сунул в рот. Надо же, столько времени прошло, а курить нет-нет, да и захочется.

— Немного жаль, — честно признался он. — Но здесь все о ней напоминает… не могу я. Душу до сих пор как тисками сжимает. Чувствую свою вину. Не потеряй я тогда разум, ей бы не пришлось этого делать…

Волчий Пастырь стрельнул глазами, заглядывая ему в лицо, увидел прозрачные дорожки слез, вздохнул.

— Понимаю я тебя, хорошо понимаю. Да только коря себя, ничего не изменишь. Ты жить должен. Что бы зря ее жертва не пропала. Это-то хоть розумеешь? А боль время вылечит.

— Все равно не могу здесь. Все хорошо, но только не место мне здесь. Хочу забыть, выкинуть все из головы. А здесь не смогу.

Они долго молчали. Над самыми головами носились ласточки, едва не задевая волосы острыми крыльями. Одна, самая смелая, спланировала на плечо Волкодлаку. Старик осторожно повернул голову, с интересом рассматривая наглую птичку. Так повертела клювиком, забавно наклоняя голову, и потерлась клювом о грубую ткань рубахи.

— Ах ты баловница! — рассмеялся Волчий Пастырь. — Мало тебе веток на деревьях?

Ласточка обиженно свистнула, резко сорвалась с места, и взмыла в небо с такой скоростью, что Сергей не успел заметить в какую сторону она полетела.