Пророчество Золотого Перуна - Попов Михаил Сергеевич - Страница 139

— Вот видишь. Неужели сам своих слов не слышишь? — удивился боярин. — А Мечиславка твою науку туго усвоил. Приехали тут купцы, дюже цены подняли, сами все за дешево купить норовили. Я озлился, сам понимаешь, а мой пацан, вдруг начал им поддакивать, соглашаться. Я сперва не понял, думал совсем глупый парень. А он тихой сапой из них столько денег вытянул, что я в лучшем случае половины не ждал. А их товары едва не за полцены взял. Потом сказал, ты его научил, что если на тебя давят, нужно поддаться, что бы победить.

Сергей рассмеялся. Он встал, повернулся к боярину. Тот смотрел хмуро, но в глазах нет-нет, да проскакивали веселые искорки.

— Тогда я расскажу ему еще одну историю. Про великого воина, равного которому не было в целой стране. Он был велик настолько, что стал сражаться лишь деревянным мечом, ибо даже так, никто не мог одержать над ним победу. И прожив полвека, он решил записать все, что познал о ведении поединка. Тактику и стратегию. И сотни лет, его записи учили не только воинов, но и правителей, торговцев, мастеровых… Всех, кто стремился стать лучшим в своем деле. Так воин доказал, что мастерство человека не может быть однобоким. И мастер в одном, легко станет лучшим и в другом.

Долго молчал боярин, обдумывая услышанное, наконец почесал макушку, и чуть растерянно произнес:

— Не поверил бы раньше. Ибо заведено богами — один сражается, другой сеет хлеб, третий торгует… Но теперь, глядя на Мечислава, вижу правду в твоих словах. Верю, что такое возможно. Может и Мечислав станет управителем, таким же отличным, каким был воином.

Они молча смотрели на небо. Тучи расступились под их взглядами, небо усеянно звездами так густо, что похоже на пашню — звезды в гроздьях, как зерна на колосе, изогнутый месяц опасно выставил рога, того и гляди понесется вперед, серпом сжиная небесную пшеницу. Одна из звезд дрогнула, устремилась к земле, чиркнула небо, оставляя медленно затягивающийся разрез, и упала где-то далеко-далеко, у самого горизонта.

— Услышали боги мои слова, — прошептал Мороз, задумчиво вглядываясь туда, куда по его мнению упала звезда. — Говорят, хорошая это примета. Значит, и правда, сбудутся мои слова. Не сгинет мой род на мне, как боялся. Мечислав продолжит, и его потомки еще встанут в один ряд с Великими Князьями! Узнает еще Русь детей Морозовых!

Пять дней прогостили друзья у гостеприимного боярина. Сергей много времени проводил с Мечиславом, торопливо вспоминая все, что ему было известно об управлении. Известно было не много, но даже эти крохи Мечислав запоминал с жадностью. От чего-то кривился, пытался спорить, но задумывался, и понимал — а может и правда так лучше и правильнее? Какие-то вещи Сергей и сам отбрасывал, как слишком прогрессивные для этого времени. Не поймут-с, только навредят.

Сдержал и обещание данное Морозу — рассказал Мечиславу историю о фехтовальщике Миямото Мусаши, написавшем трактат Книга Пяти Колец, и что помнил из этого трактата, а помнил не мало, это ж не наука управления, а любимое много лет дело! И еще рассказал историю о человеке, который отморозив обе ноги, сделал себе деревянные, научился на них не просто ходить — танцевать, и вновь смог стать воином и великолепным всадником. Что бы не оюбъяснять что такое самолет, пришлось превратить его в коня, и вышло не так уж и плохо.

Рассказы воодушевили Мечислава. Вечером, оставшись наедине с Сергеем, Мороз смеясь рассказывал, что сын попросил найти человека, который научит его читать и писать. Тот сразу же послал человека к волхвам, с просьбой помочь, и те ответили согласием.

— Так что, — Мороз от избытка чувств, хлопнул себя по колену, — скоро и Мечиславка возьмется на пергаментах свои записи делать!

С трудом удалось вырваться. И то лишь взяв с собой Мечислава, не желающего расставаться с Сергеем, который мог рассказать еще так много нужных и интересных вещей. Вот так, сам того не желая, Сергей вдруг стал наставником молодого боярина. Пришлось напрягать память, и вспоминать все, что не очень уж и внимательно слушал в институте на парах.

Хоть до Полесной было рукой подать — каких-то десять дней пути, но Мороз настоял, что бы с Мечиславом отправился небольшой отряд под предводительством хорошо им знакомого Кряжедуба. Пришлось согласиться. Да и не очень-то друзья сопротивлялись. По совести сказать, обоим уже надоело ночами тревожно всматриваться в темноту, а днем зыркать по сторонам, выискивая спрятавшегося за деревьями татя. Пусть даже оставалось делать это десять дней и ночей.

Кони неторопливо трусили по дороге, фыркали, звенели удилами, острые уши крутились, прислушиваясь к неторопливой беседе всадников.

— Самое главное — это люди, — говорил Сергей, стараясь не смотреть на пасмурное небо, цветом напоминающее глаза Лики. — От того, насколько они будут преданы тебе и делу, которое делают, зависит большая часть успеха и процветания. Проще всего добиться этого придумав великую цель, или идею. Но это и самый страшный вариант.

— Почему? — не понял Мечислав. Даже Яросвет насторожился.

— Все просто. Те кто начинают жить ради идеи, способны на очень страшные вещи. Кощей рядом с такими воплощением добра покажется. Ради своей идеи, они не остановятся ни пеерд чем. Убийство сотен, тысяч — для них ничто, если это приблизит их цель хоть на шаг. Любое злодеяние, любая жестокость будут оправданы и приняты.

— Быть такого не может! — воскликнул Яросвет.

— Увы, еще как может, — Сергей вздохнул и повертелся в седле, разминая затекшую поясницу. — Идея обладает великой силой, способной не только менять людские сердца, но и разрушать города… да что города — империи!

— Но если идея оружие опасное, что тогда? — не отвлекаясь на пустую беседу, поспешил уточнить Мечислав.

Яросвет недовольно надул губы, он собирался поспорить с Сергеем, а тут перебивают всякие.

— Во-первых, лично отбирай людей. Если видишь, что человек скользкий, то лучше не рискуй, даже ерунда может все дело испортить. Есть еще одно…

Сергей замялся, думая стоит ли давать такой совет, но Мечислав торопил, и он решился:

— Самое дорогое в этом мире — информация. Тот, кто владеет информацией, тот владеет людьми.

— Да что с ней делать?

— А это смотря как распорядишься, — усмехнулся Сергей. — Вот тебе простая история: случилась великая битва. Далеко от главного города. Все с тревогой ждали, ведь если враг победит, город он не пожалеет. А один из… пусть это будет боярин. Так вот, один из бояр, отправил своего человека издалека наблюдать за ходом сражения. И как только битва кончилась, этот человек загнал несколько коней, но принес боярину весть, что враг разбит.

— Молодец, хороший, стало быть гонец! — похвалил прислушивающийся к разговору Кряжедуб. — Такому награду надо обязательно!

— Вот что бы ты сделал с таким известием, Мечислав? — не обращая внимания на слова Кряжедуба, спросил Серегй.

Тот наморщил лоб, брови задвигались на еще детском лице.

— Не знаю даже, — наконец сказал он. — А что можно сделать? Ну, сообщил бы всем, народ любит тех, кто хорошие вести приносит.

— Любит, — не стал спорить Сергей, — только лично тебе это ничего бы не принесло. Еще идеи есть?

— Да не томи ты! — не выдержал Яросвет. — Говори уж! Интересно, ить!

— Тот боярин, срочно начал продавать все, что ему принадлежало. И продавать так дешево, что любой мог купить!

— Это еще зачем? Дурной что ли? — в один голос удивились Яросвет, Кряжедуб и Мечислав.

— Не дурной. И все это знали. И раз не дурной боярин начал продавать все, едва принял гонца, все сделали простой вывод. Теперь кто-нибудь догадается?

— Решили что враг победил? — смекнул первым Мечислав, совсем чуть-чуть опередив Яросвета. — А продавать-то зачем? Все ж начнут, лишь бы хоть что-то сохранить, прежде чем враг придет. С деньгами-то и на другом месте можно устроиться.

— Все начнут? Вот тут ты прав, Мечислав. Все и начали. И даже еще дешевле чем он.

— И в чем тут соль-то? — буркнул Яросвет. Никак ему не удавалось ухватить ход мыслей Сергея. — Ну стали все продавать, какой в этом толк?