Огонь и сера - Чайлд Линкольн - Страница 27

Нечестно. Гарриману работу в «Таймс» дали связи, связи – и выдающаяся фамилия. Отутюженный костюм от «Братьев Брук» и набор репсовых галстуков – при нем было все, чтобы занять место в утонченной, возвышенной атмосфере «Таймс». А неряхе Смитбеку в самый раз кормиться отбросами в «Пост»...

Но что было, то было. Смитбека нет, а в Нью-Йорке становится жарко. Если убийства продолжатся – на что Гарриман от души надеялся, – история войдет в самый цвет, и тогда Гарримана ждут телевидение, журналы, полновесная книга... Может, даже удастся отхватить Пулитцеровскую премию. При любом раскладе его возьмут назад в «Таймс» с руками-ногами.

Гарриман отпихнул мужчину в костюме волшебника, с которым столкнулся. Никогда прежде он не видел, чтобы толпа так бесновалась – непредсказуемая, она могла вспыхнуть в любую секунду.

Внезапный шум заставил Гарримана обернуться. Разнообразия ради двойник Элвиса в почти что приличном костюме терзал портативную караоке-систему.

– «...Я горю изнутри!» – надрывался он под «Жгучую любовь».

Шум нарастал, толпа становилась все беспокойнее. Вдалеке то и дело взвывали полицейские сирены.

– «...Господь Всемогущий, я лежу на кровати и прожигаю дыру».

Собственно, материал по убийству Гарриман уже раздобыл, но мазок-другой яркой краски не помешал бы.

С диктофоном на изготовку он огляделся. Так, парень в кожаных ботинках и ковбойской шляпе не подойдет, слишком вычурно: хрустальная палочка в одной руке и живой хомяк – в другой. А вот паренек в черном, стриженный под могавка, сойдет – прыщавый пацан из пригорода, просто пытается выглядеть оригинально.

– Простите! – Гарриман протолкался к нему сквозь толпу. – Простите! «Нью-Йорк пост». Можно задать вам несколько вопросов?

Паренек обернулся, глаза его засветились. Как бы не перегорели за пятнадцать наносекунд славы.

– Зачем вы пришли?

– Не знаете?! Явился дьявол! – Лицо парнишки сияло. – К мужику, который жил в этом доме. Утащил его душу – за шкирку, прямиком в ад! А тело зажарил в шашлык! Прям как там, на Лонг-Айленде.

– Откуда вы знаете?

– Да в Сети об этом повсюду судачат.

– Но что нужно здесь вам? Лично вам?

– А че, непонятно?! – Его взгляд говорил: ты что, идиот? – Выразить почтение Человеку-в-красном.

Чуть в сторонке престарелые хиппи надтреснутыми фальцетами затянули «Симпатию к дьяволу». Как же работать в таком мракобесии?

– Откуда вы?

– Мы с ребятами из Форта-Ли, Нью-Джерси.

Тут подошли сами «ребята», разодетые в точности так же.

– Это кто? – спросил один из них.

– Репортер из «Пост».

– Без балды?

– Сфоткай меня!

«Выразить почтение Человеку-в-красном». Подходящая цитата, решил Гарриман, пора закругляться.

– Ваше имя? По буквам.

– Шон О'Коннор.

– Возраст.

– Четырнадцать.

«С ума сойти».

– Ладно, Шон, последний вопрос: почему дьявол? Что в нем такого?

– Дьявол – клевый чувак! – Пацан заулюлюкал, и приятели подхватили, хлопая друг друга по ладоням поднятых рук:

– Чува-ак!!!

«Господи, – отходя, думал Гарриман, – как таких придурков земля носит? И с каждым днем этих уродов, как кроликов, становится все больше и больше, особенно в Нью-Джерси. Сейчас нужен кто-нибудь адекватный. Хотя бы священник. Точно, выйдет отличный контраст». И как нарочно, неподалеку обнаружились два стоячих воротничка.

– Простите! – крикнул Гарриман, пробиваясь к ним. Священники обернулись, и Гарриман застыл, пораженный.

На их лицах он прочел страх – подлинный страх, перемешанный с болью и сожалением.

– Гарриман, «Пост». Можно спросить, зачем вы пришли?

– Мы здесь как свидетели, – ответил старший из священников – скала достоинства в море истерии.

– Свидетели чего?

– Конца света. – От самих слов и того, как священник их произнес, спина Гарримана покрылась гусиной кожей.

– Думаете, все идет именно к этому?

– «Пал, пал Вавилон, великая блудница, сделался жилищем бесов и пристанищем всякому нечистому духу», – мрачно процитировал священник, а второй, помоложе, кивнул:

– «И будет сожжена огнем, потому что силен Господь Бог, судящий ее. И восплачут и возрыдают о ней цари земные, блудодействовавшие и роскошествовавшие с нею, когда увидят дым от пожара ее».

– Горе, горе тебе, великий город! – продолжил старший священник. – Ибо в один час погибло такое богатство!

Он аккуратно взял за руку Гарримана, который уже достал блокнот и начал записывать.

– «Откровение», глава восемнадцатая.

– Ах да, спасибо. Из какой вы церкви?

– Церковь Девы Марии, Лонг-Айленд.

– Спасибо.

Гарриман записал имена священников и поспешил назад, на ходу пытаясь засунуть блокнот в карман. Он больше не боялся окружающей истерии – она поблекла перед спокойной убежденностью священнослужителей.

Толпа с одного края зашевелилась. Подъехал небольшой конвой полицейских машин, и к мигалкам добавились огни телекамер и фотовспышки. Работая локтями, Гарриман врубился в группу звукооператоров. Дорогу, идет Гарриман из «Пост»!.. Но вместе с ним вперед устремилась и голодная до новостей людская река.

Последним в колонне шел цивильный «крузер». Из него выбралась женщина в сером костюме. На очень даже аппетитной груди поблескивал значок. Милая дамочка, впрочем, не скрывала командирского настроя – за ней уже шли подчиненные.

Женщину живой стеной обступили копы в униформе, и она подняла руку, призывая к тишине:

– Пять минут на вопросы. Затем толпа должна разойтись.

Люди снова загалдели, когда к офицеру склонились подвесные микрофоны. Женщина молча выжидала, затем взглянула на часы.

– Четыре минуты, – предупредила она.

Ряды прессы заткнулись. Прочие клоуны и иже с ними тоже притихли, почуяв, что наклевывается нечто интересное.

– Я капитан Лаура Хейворд, убойный отдел департамента полиции Нью-Йорка. – Она говорила мягко, но так, чтобы всем все сразу стало ясно. – Имя жертвы Найджел Катфорт, он погиб приблизительно в двадцать три пятнадцать. Причина смерти на данный момент не установлена, однако версия убийства не исключается.

«Это мы уже слышали», – подумал про себя Гарриман.

– Теперь я отвечу на несколько вопросов.

Толпа взорвалась криками. Капитан указала на отчаянно махавшего рукой журналиста, и тот пулеметом выплюнул вопросы:

– Есть ли связь между этой смертью и смертью Джереми Гроува? Есть какие-нибудь сходства? Различия?

– Связь есть. – Кривая усмешка. – Сходства и различия – тоже. Следующий?

– Есть подозреваемые?

– Пока нет.

– Следы копыт или другие дьявольские знаки имелись?

– Отпечатков копыт мы не нашли.

– Говорят, на стене было выжжено лицо?

– Кому-то примерещилось. – Усмешка исчезла. – Всего лишь небольшое пятно.

– А что это за лицо?

– Те, кто видел, говорят, что уродливое.

Снова поднялся гвалт.

– Это лицо дьявола? А рога? Рога были?

Вопросы выкрикивались со всех сторон сразу. Микрофоны, ударяясь друг о друга, нависали все ниже.

– Было ли это лицо дьявола, сказать не могу, – ответила Хейворд. – Не встречалась с оригиналом. Но о рогах не докладывали.

Гарриман только успевал записывать. Кучка репортеров все допытывалась насчет следов сатаны, однако Хейворд не обращала на них внимания.

– Это дьявол? Ваше мнение? – кричали отовсюду.

Капитан подняла руку:

– Я бы хотела ответить на этот вопрос.

Вот теперь толпа заткнулась по-настоящему.

– В городе хватает своих дьяволов – из плоти и крови, так что вызывать еще одного – сверхъестественного – будет, извините, сверх меры.

– От чего умер Катфорт? – выкрикнули из толпы. – Что вызвало смерть? Его тоже поджарили?

– Эксперты производят вскрытие. Когда они закончат, картина прояснится.

Гарримана не одурачил спокойный, разумный тон капитана. Выходит, департамент еще не знает, с какого конца подступить к делу, и в статье Гарриман так и напишет.