Огонь и сера - Чайлд Линкольн - Страница 83

– Нет, – сказал Пендергаст.

– Это высокогорное плато, зажатое между доломитовыми пиками и иссеченное ущельями и отвесными скалами. Говорят, когда-то там устраивали шабаши ведьмы. Летом на Скилиаре пасут отары редкие закаленные пастухи, но прадедушка бежал туда осенью, и плато было пустынно. И как раз в ту самую ночь шел сильный снег. Наутро прадеда нашли в одной из пастушьих хижин замерзшим насмерть. А скрипка исчезла. На снегу возле хижины агенты не нашли никаких следов и сочли, что по пути наверх мой прадед в приступе безумия бросил «Грозовую тучу» в один из водопадов.

– И вы в это верите?

– Приходится.

Пендергаст подался вперед, и его обыкновенно льстивый южный акцент зазвучал вдруг с необычным напряжением:

– Леди Маскелин, я пришел сказать, что «Грозовая туча» цела и невредима.

Она уставилась на него немигающим взглядом.

– Вы не первый говорите об этом.

– Но я докажу.

Взгляд леди Маскелин не изменился. Наконец она тускло улыбнулась и покачала головой:

– Я поверю, только увидев скрипку.

– И я верну ее вам. Передам «Грозовую тучу» из рук в руки.

Д'Агоста не верил собственным ушам. Пендергаст прибыл сюда не затем, чтобы рассказывать этой женщине, будто скрипка цела. Странно, что фэбээровец вообще упомянул инструмент.

Леди Маскелин решительно покачала головой.

– В мире есть сотни копий «Грозовой тучи». Их наштамповали в конце девятнадцатого века, чтобы продавать по девять фунтов.

– Когда я верну вам ее, леди Маскелин...

– Довольно уже этих «леди Маскелин». Каждый раз, как вы называете меня этим именем, мне кажется, будто в комнату вошла моя мать. Зовите меня Виола.

– Конечно, Виола.

– Так-то лучше. А я буду звать вас Алоиз.

– Разумеется.

– Имя у вас очень необычное. Ваша мать была поклонницей русской литературы?

– В нашей семье вообще принято давать необычные имена.

– А в нашей давали имена музыкальные, – рассмеялась леди Маскелин. – Ну расскажите же о «Грозовой туче». Как и где вы ее нашли? Если в самом деле нашли...

– Полностью эту историю вы узнаете, лишь когда скрипка вернется к вам. Вы сыграете на ней, и я расскажу правду.

– Честно говоря, не смею надеяться. Хотя услышать, как звучит «Грозовая туча», я бы очень хотела.

– Тогда будет смыт позор и с вашего имени.

– Чепуха! – рассмеялась леди Маскелин, помахав рукой. – Титулы, род, честь... Оставим этот мусор для позапрошлого века.

– Оставим. За исключением чести.

Женщина с любопытством посмотрела на Пендергаста.

– А вы держитесь старинных манер, я права?

– Держусь подальше от современных, если вы об этом.

– Да. – Улыбаясь, она оглядела фэбээровца с головы до ног. – И похоже, держитесь удачно.

Леди Маскелин вновь привела Пендергаста в замешательство.

– Что ж, – сказала она, поднимаясь, в ее глазах отразился голубой отсвет с моря, а на щеках появились ямочки от улыбки, – со скрипкой или же без возвращайтесь и расскажите о ней. Обещаете?

– Ничто не доставит мне большего удовольствия.

– Вот и славно. Договорились.

– А теперь, – серьезным тоном произнес Пендергаст, – перейдем к цели нашего визита.

– Ах да, большой вопрос, – улыбнулась леди Маскелин. – Я вас слушаю.

– Мне нужно имя той влиятельной семьи, что когда-то владела «Грозовой тучей».

– Я могу дать вам нечто большее, чем имя семьи. – Из кармана она достала конверт и положила его перед Пендергастом. Изящным каллиграфическим почерком на конверте было надписано: «Доктору Алоизию Ф.К. Пендергасту».

Краска сошла с лица фэбээровца.

– Откуда это у вас?

– Вчера граф Фоско – а его семья и владела «Грозовой тучей» – нанес мне неожиданный визит. Пожалуй, неожиданный – не то слово. Фоско сбил меня с толку. Он сказал, что вы придете и что он – ваш друг и хочет передать этот конверт.

Пендергаст медленно достал из конверта карточку, на которой все тем же размашистым, плавным почерком было написано:

Пендергаст резко взглянул на д'Агосту, затем вновь на леди Маскелин.

– Этот человек – вовсе не друг. Он чрезвычайно опасен.

– Опасен? Милый толстый граф? – Леди Маскелин было рассмеялась, но смех ее прервался, когда она увидела выражение лица фэбээровца.

– Скрипка – у него, – сказал Пендергаст.

– Так оно и должно быть, – не отрывая взгляда от агента, произнесла женщина. – То есть если скрипка найдется, она должна быть у него.

– Чтобы заполучить «Грозовую тучу», граф жестоко убил четырех человек, а может, и больше.

– Боже мой...

– Никому ничего не рассказывайте. Оставайтесь здесь – на Капрайе вам ничто не угрожает. Если бы Фоско счел необходимым, он бы вас уже убил.

– Вы пугаете меня.

– Да, и мне жаль, но порой лучше бояться. Через два-три дня все закончится. Виола, пожалуйста, будьте осторожны. Просто ждите, пока я не вернусь со скрипкой.

Сначала она не ответила, потом, словно очнувшись, произнесла:

– Вам пора. Иначе опоздаете на паром.

Пендергаст взял леди Маскелин за руку. Так они стояли – молча, неподвижно, глядя друг другу в глаза. Потом Пендергаст развернулся и быстро зашагал к воротам.

Остров таял в воздухе на горизонте. С той минуты, как напарники покинули домик на краю обрыва, Пендергаст не промолвил ни слова, лишь, потерянный в собственных мыслях, смотрел на бурлящий след, тянувшийся за паромом.

– Фоско знал, что вы знаете, – произнес д'Агоста. – Иначе бы он убил Маскелин.

– Да.

– Получается, вся эта история – лишь изощренный план, как заполучить назад скрипку, так?

Пендергаст кивнул.

– Я и не сомневался, что жирная сволочь в этом замешана.

Пендергаст молча смотрел вдаль.

– Вы как, в порядке? – осмелился спросить д'Агоста.

– Да, вполне. – Очнувшись, Пендергаст огляделся. – Спасибо.

Остров исчез совсем, и, словно по команде, на восточном горизонте возникли низкие очертания материка.

– Что будем делать?

– Я приму приглашение Фоско. Если мы хотим арестовать графа, необходимо узнать, что за машина послужила ему орудием убийств.

– Зачем же Фоско вас пригласил?

– Чтобы убить.

– И вы пойдете к нему?!

Взгляд Пендергаста вновь обратился к морю, серебристые глаза почти полностью побелели, отражая яркий свет.

– Фоско уверен, что я приму приглашение, потому что это единственный шанс получить доказательство его вины. Если же я откажусь, он будет преследовать нас – месяц или год, а может, и все десять лет... – Фэбээровец помолчал. – И будет постоянно угрожать Виоле, леди Маскелин, из-за того, что она знает.

– Понятно.

Пендергаст все смотрел в голубую даль, а когда заговорил вновь, его слова прозвучали очень тихо:

– Завтра в Кастель-Фоско все закончится.

Глава 73

Сидя за старым столом напротив Бака, Брайс Гарриман делал заметки. Свет газовой лампы резал глаза. Была уже почти полночь, и Гарриман подгонял в уме материал второй статьи, которая пойдет в утренний выпуск, – первую он накатал еще в полдень, но не успел сдать до вечера. Опросив с полдесятка людей в лагере, Гарриман скроил из этих кусочков смачную статейку: кичливый капитан явился арестовать Бака, но вдруг запаниковал и дал деру, оставив разбираться во всем напарника – женщину. Шикарная получится вещь – не просто статейка, а пропуск на работу в «Таймс». Гарриман успел заглянуть к ним, запустить щупальца... Вроде бы все шло как надо. Спасибо Баку, Гарриман теперь – единственный журналист, которого пускают в палаточный городок. Сейчас он соберет материал, скомпонует, а утром с двумя статьями в одном номере сорвет двойной куш. И уж конечно, завтра Гарриман тоже вернется – так, на случай если полиция перейдет в решительное наступление.