Девственники в хаки - Томас Лесли - Страница 57

Филиппа продолжала легко бежать ярдах в тридцати впереди, и Бриггу вдруг показалось, что он слышит ее смех. Прислушавшись, он понял, что не ошибся: Филиппа действительно смеялась и скакала по трубе, словно школьница, вполне уверенная в том, что опасность миновала.

Минут через пятнадцать миссис Раскин тяжело присела на площадке в том месте, где трубу поддерживала очередная опора, выраставшая из путаницы веток и лиан внизу.

– Я задыхаюсь, задыхаюсь, – бормотала она, жадно хватая ртом воздух, и Бригг подумал, что мисс Раскин похожа на старую торговку жареной рыбой. Он попытался поднять ее, но не смог.

– Филиппа! – крикнул он в темноту. – Иди сюда! Твоя мама совсем измучилась, ей нужно помочь…

– Оставь ее, – донесся до потрясенного Бригга ответ Филиппы. – Брось ее здесь.

– Иди сюда! – снова позвал он охрипшим голосом. – Вернись, говорят тебе!…

Звонко пришлепывая по трубе босыми ногами, Филиппа появилась из темноты. При виде матери, которая пыхтела, как паровоз, и сжимала заветную бутылку так крепко, словно она была паломницей, а в бутылке лежали святые мощи, на ее лице появилось кислое выражение.

– Брось ее здесь, – повторила она.

Миссис Раскин судорожно всхлипнула. Бритт сурово посмотрел на Филиппу, а она ответила ему безмятежным взглядом.

– Оставь ее, – с вызовом сказала она. – Она им не нужна – что они будут с ней делать? Им нужна я.

Бригг промолчал. Наклонившись, он схватил тяжелую миссис Раскин под мышки и с трудом заставил ее встать.

– Идемте, – негромко уговаривал он. – Осталось совсем немного, мы уже совсем рядом с дорогой.

– До дороги еще несколько миль, – жестко сказала Филиппа. Повернувшись, она снова побежала по водоводу, а Бригг повесил винтовку на грудь и стал помогать миссис Раскин уже обеими руками, положив ладони ей на бедра. Так они преодолели еще несколько мучительных ярдов.

– Мы – как дети, которые играют в паровозики, – попытался пошутить Бригг, но мать Филиппы его не слышала, а если слышала, то не понимала. Внезапно она оступилась, и Бригг не сумел ее удержать. С целеустремленностью самоубийцы миссис Раскин сделала гигантский шаг в пустоту и исчезла из вида. Снизу донесся треск ломающихся ветвей, и, наконец, громкий всплеск.

– Филиппа, Филиппа, вернись! – в панике позвал Бригг.

На сей раз девушка вернулась без возражений и даже согласилась подержать винтовку, пока Бригг, кряхтя от натуги, спускался по решетчатой ферме в темное царство зелени и воды.

Миссис Раскин, походившую издали на тюк грязного белья, Бригг обнаружил прильнувшей к какому-то мокрому бревну, которое застряло посреди неширокого ручья, величественно несшего в темноте свои мутные воды. Сначала он попытался добраться до нее вброд, но сразу же завяз в глубоком иле. Пока Бригг выдирал из трясины ноги, у него над головой заскулила на трубе Филиппа:

– Скорее, скорее! Мне кажется, нас догоняют!

Бригг наконец освободился и шагнул в бурую, как кокосовая скорлупа, воду. Небыстрая и теплая река легко подхватила его и понесла к груде тряпья на бревне. Бриггу пришлось сделать всего один взмах руками, и он оказался рядом с миссис Раскин.

Миссис Раскин все еще держала в руках молочную бутылку и силилась заглянуть в нее.

– Они все уплыли, – захныкала она. – Они уплыли, я знаю…

Бригг схватил ее за руку.

– Я никуда не пойду, – почти спокойно сказала миссис Раскин, не глядя на него. – Где мои рыбки?! Без них я никуда не пойду.

– О, Господи!… – взмолился в отчаянии Бригг.

Взяв из ее рук молочную бутылку, он притворился будто заглядывает в нее.

– Они все здесь, – соврал он. – Все до единой. Идемте же, их нельзя долго держать в этой грязной воде.

К его огромному облегчению миссис Раскин поверила в эту ложь и позволила взять себя под мышки, чтобы переправить на неглубокое место. Сама она так и не выпустила из рук горлышка бутылки, сладко воркуя над своими воображаемыми крошками.

Бригг чувствовал себя смертельно усталым; руки болели так, словно готовы были выскочить из суставов, да и страх давал о себе знать. Наконец они достигли опоры, и он принялся подталкивать миссис Раскин наверх, используя вместо ступеней перекрещивающиеся железные планки конструкции.

– Помоги же! – задыхаясь бросил он Филиппе, с интересом наблюдавшей за акробатическими этюдами, которые проделывала ее матушка.

– Я их слышу! – вскрикнула вдруг Филиппа. – Кто-то бежит сюда!

– Помоги матери! – заорал Бригг, едва не поперхнувшись грязью и гнилой водой, которые набились ему в рот. К его большому удивлению Филиппа послушалась и, протянув руки, втащила мать на трубу.

– Нам придется бросить ее! – тут же заявила она Бриггу. – Она ни за что не дойдет!

– Ты говоришь так, словно тебе не терпится избавиться от матери, – упрекнул ее Бригг. Филиппа промолчала, и он велел ей вести себя тихо, а сам припал ухом к все еще теплому металлу трубы.

И услышал негромкий топот бегущих ног. Филиппа не ошиблась: звук приближался к ним.

– Беги, – приказал он Филиппе. – Здесь уже действительно недалеко.

– А ты? – спросила она, поспешно возвращая Бриггу винтовку.

– Надо спустить твою маму обратно.

– Прекрасно, – согласилась Филиппа без тени угрызений совести. – Нам все равно пришлось бы бросить ее здесь.

– Я останусь с ней, – заявил Бригг. – Мы спрячемся внизу и переждем, пока враги пройдут мимо.

– Нет, нет! – крикнула Филиппа и топнула ногой. – Ты не должен бросать меня! Что будет со мной? Что будет, если они меня схватят? Они же меня… они могут сделать мне больно!

Бригг внимательно посмотрел на нее.

– Может быть, тебе действительно лучше спуститься с нами? – предложил он.

Филиппа первой слезла с трубы по опоре, за ней последовала миссис Раскин со своей бутылкой, которую она не выпустила из рук несмотря на то, что была близка к обмороку. Бригг спрыгнул последним. Топот бегущих ног слышался уже довольно отчетливо, и он поспешил затолкать миссис Раскин туда, где покров листвы казался ему наиболее густым. Миссис Раскин немедленно угодила в какую-то яму, погрузившись в нее почти по пояс, но Бригг уже ничего не мог с этим поделать. Схватив Филиппу за плечи, он толкнул ее за ближайший куст; при этом девушка запуталась в колючках, которые с отчетливым треском разорвали в нескольких местах ее платье. Бригг тоже спрятался, чувствуя мягкое прикосновение теплой грязи с одной стороны и упругое тело Филиппы с другой. Близился решающий момент, и ему показалось, что он должен сделать что-то мужественное, чтобы подбодрить девушку. Посмотрев на Филиппу, Бригг вымученно улыбнулся, но она зажмурилась и принялась громко молиться Богу.