Девственники в хаки - Томас Лесли - Страница 63

А Бригг уже бежал по переулку за домом Люси – по тому самому переулку, где он когда-то искал свои штаны. Ему нужно было преодолеть всего две сотни ярдов, однако к концу этой короткой дистанции Бригг чувствовал себя выжатым досуха. Но вот и угол, а вот и свет вспыхнул в окне. Свет расплывался и плясал перед его глазами, точно пламя костра, и Бригг остановился, чтобы вытереть слезы.

– Благодарю Тебя, Боже!… – прошептал он.

Потом он снова пошел вперед. Разумеется, Люси дома. Ему следовало бы вернуться в клуб и прикончить этого жирного мерзавца-управляющего – ворваться в дверь, ударить раза два или три и выбежать прежде, чем вышибалы успеют опомниться. А можно сделать вот как…

С этими мыслями Бригг приблизился к окну.

– Люси! Люси! – закричал он радостно. – Я здесь!!!

Дремавший на обочине сикх встрепенулся во сне, словно петух, и сел, но, убедившись, что это всего лишь солдат, снова лег и затих. На углу проспекта и переулка появился красный джип военной полиции, но он проехал мимо, не притормозив, а по потолку в комнатке Люси скользнула какая-то тень.

– Маленькая корова! – счастливо вздохнул Бригг. – Снова работает! Нет, определенно нужно что-то сделать, чтобы она это прекратила…

Он уже поставил ногу на лестницу, ведущую к квартире Люси, когда ему вдруг пришло в голову, что сегодня ее гостем мог оказаться Колдстримский гвардеец или голландский кочегар. Это было бы весьма некстати, и Бригг вернулся на улицу, чтобы дважды обойти вокруг дома. Наконец он не выдержал и стал подниматься наверх.

Он шел очень медленно, задерживаясь на каждой ступеньке. Лицо его было обращено к неплотно пригнанной щелястой двери, из которой били тонкие и острые, похожие на шпаги, лучи. Страх за Люси еще не улегся окончательно, и Бригг время от времени ощущал его глухое, грозное шевеление, но теперь он почти не сомневался, что все будет хорошо. Да нет, черт побери, он был в этом просто уверен!

Споткнувшись на середине лестницы Бригг едва не упал, но тут же вскочил и, не раздумывая больше, двумя огромными прыжками преодолел оставшиеся ступеньки и распахнул дверь.

– Прошу прощения, – начал он, – но мне сказали…

Желтокожая старая китаянка, сидевшая на голой кровати, подняла голову и посмотрела на него. В руках она держала черную куклу-уродца, которая когда-то принадлежала Люси, и которую Бригг так хорошо помнил. Когда Бригг без предупреждения ворвался в комнату, старуха как раз рассматривала ее веселую черную мордашку. Теперь узкие черные глаза китаянки, напоминавшие две раскосые дырочки в сыре, уставились на Бригга. Кроме нее в комнате никого не было, как не было никаких следов знакомой Бриггу обстановки. Ничего, за исключением кровати, лампы в абажуре под потолком, да старой черной куклы. На полу в середине комнаты лежала целая куча мусора.

– Люси? – беспомощно спросил Бригг. – Люси?!…

Не сказав ни слова, старуха встала с кровати и, обогнув Бригга, заковыляла вниз по лестнице.

– Люси! – закричал Бригг, протягивая вперед руки. – Люси! Лю-ю-си!! Люю-си-и!!!

Искать не имело смысла, потому что в крошечной квартире негде было спрятаться. Чувствуя, как от страшной слабости у него дрожат и подгибаются ноги, Бригг шагнул к кровати и, рыдая, упал на колени. Слезы душили его, и он все сильнее прижимался лицом к холодным проволочным пружинам, чувствуя, как они врезаются в кожу, отпечатываясь на лбу и щеках.

Значит, Люси взаправду умерла. Умерла от побоев, как и сказал управляющий в клубе. Ее убили солдаты, которым показалось, что она заразила их стыдной болезнью. Его Люси…

Ужас, который таился в душе Бригга подобно сжатой пружине, высвободился и пошел раскручиваться с глухим звоном, отдающимся в голове словно странная музыка.

Наконец он оторвался от проволочной сетки и огляделся по сторонам. Все еще стоя на коленях, Бригг подполз к куче мусора и принялся осторожно разгребать ее руками. Здесь были десятки листочков бумаги, исписанных почерком Люси – крупными, покосившимися печатными буквами.

«Эни-мени – мини-мог… – разбирал Бригг. -…Наш мир чудесный уголок…»

По найденным бумажкам он прочитал все стихотворение от начала до конца. «Наш мир – чудесный уголок, но как его понять?» Он помнил, как записал его для Люси. Помнил даже нелепую строчку, которой закончил стихотворение Таскер.

Он поднялся с колен и вышел.

Так и было: шипы впивались в ладони, и из ран текла кровь.

Потом Бригг задумался: а вдруг Люси действительно была больна?

На северной оконечности острова Сингапур, в том месте, где белый палец дамбы протянулся к Малайскому полуострову, располагались базовые армейские склады боеприпасов и вооружения. Трижды в неделю Бригг отправлялся туда для несения караульной службы и, стоя в секрете среди измятой листвы, скучал под пение горластых лягушек или, устроившись на деревянном ящике, писал Джоан длинные любовные письма, полные выдумок и откровенной лжи.

Во всем была виновата новая директива Генерального штаба, согласно которой местным гарнизонам предписывалось откомандировывать по несколько человек личного состава для охраны армейских складов, расположенных в самом неприветливом и мрачном районе острова. То обстоятельство, что за дамбой начинались джунгли, в которых могли прятаться самые настоящие партизаны, отнюдь не делало караульную службу приятной и простой, и Бригг, уже три недели не получавший денежного содержания, предложил товарищам подменить любого, оценив свои услуги в три сингапурских доллара за каждое дежурство. Он даже договорился с канцелярией подразделения, и замену всегда удавалось произвести без особых проблем.

Однако частые ночные вахты утомляли его. Он бродил по грязным дорожкам вокруг угрюмых складов и, борясь со сном, моргал на не знающую устали луну или подсвистывал ночным птицам. Винтовка чувствительно оттягивала плечо, ботинки хлюпали в жирной черной грязи, и Бригг почти не слышал раздающихся в джунглях тресков, шорохов и сдавленных писков, а если и слышал, то даже вздрагивал не сразу.

«Одно меня радует, – утешал он себя. – Я чист. Я не болен и вернусь в Англию чистым. К ней. К Джоан…»