Все, о чем вы мечтали (СИ) - Петров Иван Игнатьевич - Страница 14

   Б...ь, как копчик болит! Ерзаю, никак толком не усесться. Дамы, наконец, успокоились и прекратили перестрелку через мою голову. Видимо, обеим моя голова дорога, а шкурку как-нибудь на переменке поделят. Чего мне им объяснять, сами все понимают. Мне главное до столовки успеть добежать, потом от хавчика меня за уши не оттащишь, с позавчера не жрал ничего, кроме жолудя. Вечером поговорим, в одиннадцать, после работы. А у Ирки - просто блажь.

   Алкина бабка громко кричит, что ее внучка - шлюха! Опять не ночевала, мужиков меняет как перчатки, ни один не задерживается! Иногда даже слышно в школе, добрые люди доносят. Зря это она. И то, что орет так, что потом в школе обсуждают, и про шлюху, и про мужиков.

   Жалко их с дедом - старые, беспомощные. Дед молчит, совсем старый. А бабка - от безысходности: любит внучку, но ничем не может ее оградить от проиходящего. Просто любит, отсюда и крики.

   Алка не шлюха и, если спит, то с человеком, которого в этот момент любит и верит, что ее полюбили. И никакие его деньги на постель не влияют. Один из избранников пытался пристроить ее в свой бордель. Еще возмущался потом:

   - У меня очередь стоит из деревенских! С Украины, с Молдавии приезжают! Культурно, чисто все, деньгами не обижу, доктор приходит. Через год машину купишь и - не Вазовскую лоханку, а тысяч за двадцать баксов! У тебя отбоя не будет! Я же тебя не на панель выставляю!

   Так развизжалась, такой ор подняла, что... Никому проблемы не нужны.

   Просто - когда возвращается алкин оптимизм, и она начинает опять с надеждой смотреть в будущее, на горизонте, естественно, возникает очередной принц на белом мерседесе с папиным телефоном в кулаке. Что ищешь, то и обрящешь.

   А что? Любви - в ее старинном понимании - у нас нет, ревности тоже. Гормоны, тяга, доверие друг к другу. Я, по крайней мере, ее точно не ревную: если что-то случится - предупредит. Да и она отнюдь не со всеми своими находками до постели доходит. Треть, и то - вряд ли, однако. Ну - хочет девчонка красивой жизни, что я ей - мешать буду, если сам такой дать не могу? Пусть попытается. Счастье - это ее право, ей и так по жизни досталось. Мы свободные люди. Современные, как таких теперь называют. Только относимся друг к другу бережней, чем сейчас принято.

  С Алкой сегодня что-то новенькое, явно взревновала...

  Больше года удавалось скрывать наши отношения для класса. Ну как - скрывать? Таких пар в классе штук пять, может и больше, я не лезу в чужие дела. Заметно, конечно, но не особо обсуждается.

  Вот в марте у нас с моей ненаглядной был школьный скандал, это верно. Обсуждался, затихло, сейчас пойдет по новой. Не знаю причины, но вдруг вздумалось моей половинке устроить демонстративное целование прямо в школьных коридорах. Типа - смотрите все!!! Сначала легонько, в шутку, на другой день - того больше, а на третий - был уже глубокий поцелуй на глазах всего вытаращенного школьного сообщества: от мала до велика и обоих полов. Вообще-то, это я, типа, гордиться должен был - по крайней мере, было заметно, как окружающий половозрелый народ дружно пускает слюни. От вида шикарной груди, откровенней некуда прижатой ко мне. Да-а, я тогда слегка ошалел. И через пять минут, чувствуя, что объятия размыкаться не собираются, и кое-кто из окружающих уже обрел голос после созерцания такой наглости, поцеловал Алку в шейку. Есть у нее такое место за ушком - меня самого трясет, когда прикасаюсь туда губами. Что уж про Алку говорить. Есть и другие места, но это единственное приличное на публике. Глаза у моей малышки стали закатываться, я быстренько, как сумел, переместил ее в ближайший класс на учительский стол, подальше от младолюбопытных. На стол - ну, не на пол же, а на стуле она после такого не усидит. Только объятия так и не разомкнулись, так что оказался я сверху под ошеломленными прожекторами десятка десятиклассников. Черта они там на перемене делали? Бам-м-с-с. Занавес.

  Алку я сразу увел домой, успокоил, а на другой день мы явились - как будто ничего не было, с круглыми от удивления глазами отвечая на "язвительные инсинуации":

  - Врут все! Наговаривают на нашу семью.

  Оправдывалась, что пошутить хотела, а потом мои руки - и все. Нежные, очень...

  Не знаю. Руки как руки, мозоли на всех подушечках довольно жесткие. Левая ладонь скрючена, я в прошлом году там сухожилие повредил.

  О-у-у! Наконец-то звонок. Жрать! Жрать! Жрать!

   - Леха, сумку мою захвати на ОБЖ.

  Не, я балдею от этих "основ безопасности жизнедеятельности"!

  Нет, сначала - когда-то - балдел, теперь отсыпаюсь с полуприкрытыми от сытости глазами после завтрака на первой перемене.

  Типа - переходите улицу по сигналу светофора!

  Этой зимой свежевыпущенный из тюряги зам районного главы по наркоторговле, оттягиваясь за бесцельно прожитый год, на своем Лексусе сбил на переходе старуху с младенцем в коляске. На зеленый свет переходила бабуля, а не проверила - вышел ли на свободу всем известный тип.

  - Вышел!

  - Когда вышел?

  - Два дня.

  Все! Сиди дома бабка и, тем более - внучку с собой через дорогу не таскай. Зеленый - не зеленый, отскочить не успеешь, он под двести гоняет. А бабка наверно думала, что если прожила свои шестьдесят, то и в основах безопасности волочет?! Все - ни бабки, ни внучки, и нашей наркоторговле еще выкручиваться, на условный деньги тратить. Менты конечно помогут, но тоже думать надо, когда за руль садишься! За бабку ответить придется, а внучку - внучку она сама. Успела вытолкнуть коляску из-под колес, сильно, коляска перевернулась, внучка выпала и - неудачно. Не спасли. Зато коляска целая и это неубиваемый факт, ментами отмеченный и подшитый.

  И такие люди нам пишут учебники по безопасности! Да кто бы кого учил, сами-то еле живы. Это у нас, молодых, школа - родились мы тут, в каменных джунглях, и живем. А не зная основ - хрен выживешь, типа - не судьба.

  Ха!, те же наркотики!

  - Не надо, детишки, не жрите, не колитесь, не нюхайте и не курите.

  А никто - дуриком - и не собирался! Хотя нет, всякое бывает. Бывает, бывает... что и против воли. Вот, помню, девку, не знаю фамилии - в доме напротив рынка жила. Такое неземное у нее было лицо... Светлое. Не то чтобы очень красивое, но нестандартное. Очаровательное, вот! На него смотреть хотелось, не отрываться. Яркая, веселая, как солнечный зайчик, даже внутри тепло становилось... Такой и запомнил.

  А прошлой осенью... Я работу закончил где-то в пять утра, иду - а она стоит на площадке у выхода, под ветром качается. Завернутое в какое-то плащеобразное покрывало тельце. Да что там, голое тело у нее было под плащом. Утреннего подсоса дожидается, вдруг кто мимо пройдет. Деньги на дозу нужны, ломка нестерпимая, как-то вылезла на улицу. Или хозяева, или клиенты выгнали. Ведь - нет никого, туман промозглый, холодно, градуса четыре тепла. Черные круги под глазами, умерла улыбка, все умерло, что там очарование несло. Рот болячками усыпан. Ну, ладно - я домой иду, но после меня-то здесь минут двадцать никого не будет? Не ходит здесь по ночам народ.

  Посмотрел в глаза, ими и рассказала, и попросила...

  Выгреб все из карманов - заработок ночной... и вообще.

  Все равно, наверно, все отобрали.

  А какое счастье для будущего мужа, детей, могло вырасти... Это - чудо было, воплощение радости.

  Вот - ее - насильно подсадили, я потом поспрашивал. Сначала в шалман силой пристроили - за семейные долги, а попробовала сбегать и упрямиться - подсадили. Бедняки, набрали долгов на рынке...

  Это вам не по телевизору разглагольствования сытых хлыщей слушать.

  - Все круче и круче, все выше и выше, аж морда от довольства трескается у жителей страны!

  У некоторых - да.

  ...Это жизнь.