Все, о чем вы мечтали (СИ) - Петров Иван Игнатьевич - Страница 65

  За спиной послышалось тяжелое сопение Кугеля.

  - Кугель, ты как?

  - Уберег господь. Что дальше?

  - Посматривай, чтобы сзади...

  Грохнул кугелев дробовик. Вот теперь - действительно завизжали. Не меньше трех плачущих голосов, именно оттуда, где мы только что воевали. Наверно, из-за другого угла вылезли. На автомате завершил фразу, невольно повысив голос, перекрикивая.

  - ...Не зашли. Попал? Сколько их?

  Дурацкий вопрос.

  Что дальше? Непонятно. Сейчас совсем зажмут, стоим, как дураки, у стены: стреляй в нас - не хочу. Может, залечь как-нибудь? Расстреляют, ей бо. Сколько их тут? Залечь?

  У меня один выстрел и кинжал. У Кугеля? Перезарядиться бы...

  Над головой раздался громкий шепот.

  - Граф! Граф!

  Вот черт, напугал! Как можно так орать громким шепотом?!!

  - Граф!

  Хуан. Голос доносится не сверху, а справа, дальше по ходу вдоль стены. Там что, окно?

  - Граф!

  - Хуан, где ты?

  - У окна. Бегите на голос.

  Вот где абсолютная чернота! В доме, когда заглянул в окно. Во дворе посветлее, луна выглянула из-за туч. Не было же туч, про луну забыл, и вдруг - вот она! Даже забор видно, несколько низеньких деревьев, тела – серебристо - черными холмиками, дорожка ко входу. Движений нет, тихо. Эти, за углом, перестали орать, наконец-то заткнулись.

  Что-то прекратили стрелять. Готовятся? Ну, была не была, надо быстрее в дом, пока здесь не изрешетили. Кугеля прекрасно видно на фоне стены, и... меня. Силуэт, наверно, потоньше, попасть труднее...

  - Хуан, руку!

  - Бросайте в окно пистолеты, хватайтесь, я прикрою. Быстрей!

  Мать твою! Твою ж мать! Сука! Хоть бы руку!..

  Переваливаясь через подоконник, на секунду застрял, обретя равновесие. Жопа к небу. Выстрелы! Рванулся вперед. Хуан, схватив за сюртук на спине, изо всех сил дернул на себя. Свалился вниз на пол, ударившись лбом, выставленные руки не удержали.

  - Кугель, давай...

  Кугель повыше, но и потяжелее. С трудом, упираясь рукой в стену, вытянул его внутрь, придержал, помог не упасть. Все время удерживал взглядом двор, но, слава богу, никаких шевелений, никто не стрелял.

  Нашаривая на полу брошенные пистолеты, поблагодарил Хуана.

  - Спасибо, что вниз сдернул, а то моя графская задница чуть не стала мишенью в окне.

  - Не за что, я вас не сдергивал. Двое стреляли, надеюсь, и я не промахнулся. Кажется, еще одни готов.

  - А кто меня за спину?..

  - Повернитесь. Надо же, вся вата наружу. Пулей. Счастлив ваш бог, граф.

  Автоматически сунул руку, нащупывая. Мамочки! У меня пальто на ватине: толстое, зимнее, Корнишон постарался. Английское сукно вспорото, оттуда торчат клочья. Пуля по касательной всю спину пропахала. Чуть ниже - и в самую дырочку! О, боже!..

  - Что с остальными?

  - Все в доме. Пепе ранен.

  - Гонсало?

  - В той комнате, держит три окна. Гильермо у входа.

  - Кугель - к Гильермо! Черт, темно. Где здесь дверь?

  - Чиркните кресалом, а то о трупы споткнетесь. Только быстро.

  На пару секунд тлеющий отблеск осветил стену, двери, кровать в углу, перевернутую табуретку, о которую неминуемо бы споткнулся. Несколько тел у стены, что-то лежит на кровати.

  - Кто это?

  - Жена и дочка хозяев. А эти трое были здесь, когда мы ворвались.

  Запах. Наверно, это и есть запах разлитой крови в помещении. Еще пахнет чем-то застоялым, смесь - от гниющей и жареной картошки, какими-то жжеными тряпками...

  - Как прошло?

  - Во дворе положили четверых: они не ожидали, держали окна. В доме еще шестеро: один у входа, троих вы только что видели, двое потрошили Пепе в той комнате. Хозяева убиты. Мужчины в комнате у Гонсало: трое мертвы, один тяжело ранен, без памяти. Здесь видимо жена и дочь хозяина, девочка лет десяти. Сволочи!

  - Сколько снаружи?

  - Не знаю. Двоих подстрелил точно, может - троих. Нас плотно зажали.

  - Будем прорываться.

  Сунул разряженный Кугелю.

  - Мой тоже заряди. Я к Гонсало.

  В несколько шагов достигнув стены, прислонился и, вытянув руку, осторожно постучал по двери.

  - Гонсало, это я, граф. Захожу.

  - Заходите...

  В свете луны увидел, как тот, прижавшись у края окна, оглядывает двор. Ужасная позиция: два других совершенно не прикрыты.

  - Как Пепе?

  - Спасибо, граф, я в порядке. Ногу немного разрубили, плечо поцарапали. Скажите Гильермо, пусть прислонит меня вон к тому окну, никак не могу его уговорить. Сердится на меня за что-то...

  - Где хозяева?

  - Там, у стены, справа. Крайний живой. Помните Ибаи? Он.

  - Который молодой?

  - Да. В живот и пуля в плече...

  - Остальные?

  - Нападение было внезапным. Изрублены. Вчетвером успели только одного. Старый Андер ушел.

  - Не ушел, я видел его труп в зарослях у пляжа.

  - Хотел предупредить... Как жаль... Плохо все, граф.

  - Ничего, разберемся. Идти сможешь, тебя перевязали?

  - Не перевязали. Когда, кто? Идти смогу...

  Найденными на соседних трупах шейными платками туго перетянул Пепе ногу и руку прямо поверх одежды, подробно копаться некогда.

  - Ибаи надо взять с собой. Без него не пойду.

  Черт упрямый! Баскский черт! У нас и так на прорыв людей не хватает, еще и Ибаи тащить. Черт!

  - Гонсало, что там?

  - Тихо. Пока тихо, граф.

  На четвереньках переполз к баскам. Где тут Ибаи? Глаза попривыкли к темноте, крайний, по-моему, рыбак-начальник. Следующего не знаю. У умноглазого горло вскрыто, похоже - сзади подкрались. Когда перевернул Ибаи на спину, послышался стон.

  - Слышишь меня?

  - Прише... чее-к. Остави... письмо графу. Через полчаса напали. Граф!

  Плохо различимый шепот обрел четкость, как будто человек просыпался.

  - Письмо у Хосеба. Граф, это не мы! Предали! Это не мы, граф. Андер должен был предупредить. Он успел...

  - Успел. Помолчи. Потерпи, сейчас перевяжу и будем уходить отсюда. На, зажми в зубах.

  Перевязка... Две сложенных тряпки, примотанные спереди и сзади к телу, сразу начали набухать, мокреть. Не знаю: проткнули насквозь, по-моему, даже до пляжа не дотянет. На плече придется нести. Хуану.

  Гонсало, Гильермо - вперед, смотреть. Кугель потащит Пепе, я - в прикрытие, арьергард. К пляжу, к карете.

  Письмо начальник засунул за пазуху. Сложенная пополам четвертинка листа.

  - Счастливого пути. Ж.Ф.

  Сначала выкинул в окно свое пальто. Тишина. Затем выпрыгнул Гильермо и, быстро перебежав открытое пространство, нырнул в кусты. Такое ощущение, что противник ушел. Испортил мне пальто, удостоверился в произведенном впечатлении и - спатеньки, по домам. Шучу. Мало их осталось. Послали за подкреплением, оставив наблюдателей, а на весь периметр народу не хватило. Здесь, по крайней мере, никого нет, а то бы хоть в воздух пальнули, созывая. А может и не прав. Вылезем все, тогда и пальнут.

  В кустах старались не шуметь, но где там... По-моему, слышно на километр, да еще в ночной тишине. Рокот прибоя метрах в ста - может быть, он заглушает наш медвежий треск и топот? У края пляжа выпустил на поиск Гильермо с Гонсало: совсем направление потерял, черт те где вылезаем, где та карета? Где-то направо, по краю бухты. Лошадей еще ловить в темноте, все дуриком побросали.

  Минут через десять защелкали выстрелы. Далековато. Один, два, три, четыре. Пять! Шесть, семь... Глупость какая - там Гонсало с Гильермо, а я фигней занимаюсь, считаю. Ну сколько же можно, хоть бы карету спокойно нашли! Господи, опять! Один, второй...

  - Пепе, остаешься с Ибаи. Кугель, за мной. Мы скоро.

  Согнувшись, побежали вдоль края зарослей. Ничерта не видно, хоть и луна. Ну, где там карета?! Впереди блеснуло, тут же донесся хлопок очередного выстрела. Метров двести еще. Поднажмем.