Все, о чем вы мечтали (СИ) - Петров Иван Игнатьевич - Страница 78

  Сидящие в комнате не обращали на меня внимания. Секунды две, здесь же стучать не принято. В результате Пепе, не договорив, застыл с раскрытым ртом, Гонсало уронил вытянутую из шкафа книгу, Кугель, подавившись вином, закашлялся. В остальном обошлось без разрушений и битой посуды, разве что - стул повалили, кинувшись ко мне.

  - Ваше сиятельство!

  - Ваше сиятельство!!!

  - Граф!

  Черт, ребята!!! Живы!!!

  Совсем почти устроили свалку, готовясь сцепиться в дружеский клубок обьятий, сам от себя такого не ожидал - да ведь и не было пока такого, не расставались так...

  Ребята затормозили, как перед стеной. Чего? В чем дело? Выгляжу, наверно, так. Похож на гранда. Аббат расстарался, нагнал портных, настрочили гардероб. На мне длиннополый жемчужно-серый фрак, панталоны в обтяжку, высокие черные сапоги. Руки утопают в вычурных белых кружевах в тон с пышным жабо, на жилетке болтаются какие-то особо дорогие брелки, ничего в этом не смыслю, верю аббату на слово. Хожу, разнашиваю, привыкаю. На руках желтые лайковые перчатки, иногда, разминаясь, прихватываю с собою трость. Гардеробом заведует специальный лакей - мой камердинер - глава куаферов, белошвеек, сапожников, портных и прочей братии. Мое дело дважды в день напяливать подготовленный наряд и - привыкать, привыкать. Да не баран, шучу! Конечно - слушаю, понимаю, начинаю разбираться. Уже нормально двигаюсь, не деревянный.

  А ну вас!

  Шагнул, прижал Кугеля к груди. А ведь я подрос, мы почти вровень. Голова-то у него совсем седая... Кугель!!! Как же я рад!

  Остальные столпились, не зная, что сказать, потом Гонсало осторожно хлопнул меня по плечу, я оставил Кугеля и обнял его. И началось. Ребят, наконец, отпустило.

  Минут через пять, когда расселись, стихли восторженные выкрики, я, оставив в покое руку Кугеля, попросил.

  - Рассказывай!

  Сдерживаясь, чтобы опять не вцепиться, чтобы вновь не исчез. Кугель! Родной!

  - Да уж не чаяли найти! Нас через три дня отпустили, конфисковав все оружие, лошадей, карету, деньги. Без объяснений, приказали убираться из города. Хорошо - хоть одежду оставили, у Гонсало было зашито несколько монет.

  - А у тебя в каблуке?

  - И у меня. Дождались в Сан-Себастьяне наших Пепе, Хуана, Гильермо.

  - Пепе, ты как?

  - Вылечили, уже забыл.

  Неприятно, ответ знаю, но, все же...

  - Что с Ибаи?

  - Вашими молитвами, граф. Поправится. Его мать просила передать - у нее теперь три сына. Третий - вы.

  - Благодарю вас, господа.

  Не умею. Никогда не умел. С этой учебой стал вообще деревянный. НО! Пусть прочтут в глазах, пусть каждый прочтет...

  - Так вот, узнали, что вы отправились в Мадрид, и - за вами.

  - А кто сказал про Мадрид?

  Пепе довольно хмыкнул.

  - Есть связи... Но, все-таки, граф, могли бы нас подождать.

  Я промолчал. Друзья ждали ответа. Кажущуюся неловкость постарался развеять Кугель, нарушив повисшую тишину.

  - Так вот. Приезжаем в Мадрид. Но и в Мадриде - ничего!

  От стола донесся голос Гонсало. Ухмыляясь, отсалютовал мне бокалом.

  - Эй-эй! Не совсем - ничего. Кое-что о графе де Теба узнать удалось. Даже увидеть, правда, издалека.

  Гильермо, блаженно улыбаясь, мягко потянулся на диване.

  - Да, ваше сиятельство, задали вы задачу. Пришлось поездить.

  Хмыкнув на веселящуюся молодежь, Кугель продолжил свое повествование.

  - Остановились в гостинице на калье де Анторча - Факельной улице. Вдруг, как-то вечером, входит к нам человек в одежде нунция, посланца святейшей инквизиции, и под расписку передает Гонсало пакет. Тот, как увидел печать на пакете - аж побледнел.

  Она такая, печать инквизиции - крест, меч и розга. Сгниешь в застенках, никто не узнает. Святые отцы не любят ненужной огласки.

   - Скажу так - мне стало не по себе, наслышан. Страшно. У инквизиции везде глаза и уши, может, расспрашивая, кто-то из нас не то сказал? Хуан хотел попасть на прием к самому архиепископу гранадскому Деспигу, правой руке Великого инквизитора. Донос состряпали? Вскроешь - а там приказ предстать перед священным трибуналом! Наши испанцы совсем с лица спали, а, Пепе?

  Пепе недовольно дернул плечом. Из-за спины раздался ровный голос Гонсало.

  - Приглашение бургосского инквизиционного трибунала на auto particular, закрытое заседание, где будет вынесен приговор еретику Альваро де Браганца, бывшему альгвасилу в Ируне.

  - Так вот. Отказаться нельзя, кроме того - надеялись что-то узнать о вас. Позавчера приехали...

  На этот раз обстоятельного Кугеля перебил неутерпевший Хуан. Вот язва, не даст старику насладиться неспешным рассказом.

  - Сегодня утром пригласили в Palacio del patriarca, архиепископский дворец, нас принял викарий. Потом отвели в эту комнату, попросили подождать.

  Ну да, дворец его преосвященства, архиепископа Бургосского и Сарагосского, дона Рамона де Рейносо и Арсе, патриарха обеих Индий. Великого инквизитора, сорок четвертого по счету.

  Считают, что недостаточно простимулирован? Теперь на меня повесили жизнь моих ребят.

  Кугель уже какое-то время пристально всматривается в мою левую руку. Сейчас, бесцеремонно схватив, сдвинул наверх кружева и ошеломленно вздохнул. Похоже, когда я ею размахивал, рукав немного задрался. Белая охватывающая полоска. Думал, что ссадины от Дочери дворника зарастут: корка отпадет и - все. Почему-то следы остались. На шее, под жабо, такой же. Ну вот, полез под жабо, начал расстегивать жилет...

  - Хватит! Я полосатый, как тигр, да еще в ошейнике. Плети. Аист. На пальцах левой ожоги, ношу перчатку.

  Повисла мертвенная тишина. C надрывом, с изумлением, с гневом. После которой - только шопотом.

  - Мы не знали, ваше сиятельство. Мы ничего не знали. Простите!

  Кто это сказал?

  - Племянни-и-ик... Ты меня слышишь? Ты собираешься домой, племянник?

  Голос звучит ясно, сильно, одно настораживает - звучит в моей голове. И во время сна.

  То, что - сплю - прекрасно понимаю. Уверенно помню, как ложился. Никаких сомнений. Расстались с аббатом, отвели в покои - на горшок и спать. Денек сегодня выдался, обдумать бы надо. Кто, что, почему - полный разлад в голове. И, в довершение - шиза.

  - Чего замолк? Ответь шизе. Домой?

  - Ты кто?

  - Давай, потом объясню. А сейчас - домой. Договорились?

  - О чем? Куда - домой? Ты кто?

  - Как с тобой сложно. Погостил и довольно, родственник. Допустим, я - бог. Бог этого мира, твой дядя.

  Все-таки, ранение в голову. Даром не прошло. Что теперь делать...

  - Ничего. Скажи "да" и я переправлю тебя в твой мир. Обещаю, скоро все объясню.

  - Сейчас.

  Голос выдохнул. Дунул. Надув щеки и сложив губы дудочкой! В моей голове!

  - В твоей. Здесь место есть, можно и дунуть.

  Еще и цокнул!

  - Читал или слыхал что-нибудь о параллельных мирах?

  - Было что-то... Фантастика.

  - Ну вот. Этот мир параллелен твоему, я в нем бог. Творец. Как бы тебе... Я его создал. А в твоем бог - ты!

  - ...

  - Какой уж есть, не кощунствуй. Ничего ты не создавал, его создал мой брат - твой прапрадед, учи историю. После гибели отца этот мир твой, ты за него отвечаешь. А ты повадился ко мне, без спросу, второй раз уже. Обещал твоему деду приглядывать за вами, так ведь и не отказываюсь...

  - Ты хочешь сказать, что бога там нет, и мне отвечать за Россию?

  - Ну почему - за Россию? За весь мир.

  - Ерунду говоришь. У меня за себя не получается.

  - Ты творец, тебе все доступно. Пожелай, по-настоящему пожелай, представь себе, что ты хочешь.

  - Ничего не получается.

  - Тренируйся. Мне полегче, а в тебе только восьмушка чистой крови, но отец твой справлялся. Стремись. Пойми, другого бога для них нет.