Властелин воды - Томпсон Доун - Страница 61

Разносчица брякнула перед ними кружки, расплескивая пену по столу, и пошла за едой. Как только она скрылась из глаз, Клаус перегнулся через стол и сказал:

– Я снял комнаты. Ваши с Мод смежные. Хотелось бы, чтобы они оказались прилично обставленными, но от таких мест, как это, не знаешь, чего и ждать. Моя комната по коридору напротив, все хорошо просматривается. На всякий случай. Бэкка нахмурилась.

– Что-то не так? Вы выглядите… озабоченным.

Клаус бросил на нее многозначительный взгляд, который заставил девушку замолчать, потому что подошла разносчица и принялась составлять с подноса тарелки с тушеным мясом. Чем меньше будет известно этим людям, тем лучше.

– Я смогу свободно вздохнуть, только когда мы снова выберемся на большую дорогу. Рядом с камином стоит человек… Нет, не смотрите! Не надо показывать, что вы его заметили, просто взгляните украдкой. Вы знаете его?

– Кого? – спросила Бэкка озадаченно.

Клаус посмотрел в сторону камина, но мужчины там уже не было. Его кружка осталась стоять на каминной доске, в свете свечи на изрезанном дереве видны были даже влажные кружки от донышка. Он пристально осмотрел все углы, но мужчины и след простыл. Наверное, это все-таки было игрой воображения. В любом случае, он не станет тревожить дам своими подозрениями. Он позволил себе расслабиться, и втроем они принялись за еду. Мясо, на его вкус, было слишком жирным и пересоленным, и его изрядно поперчили, чтобы перебить неприятный запах. Но Бэкка и Мод, казалось, совершенно не замечали этого. После изматывающей поездки они были очень голодны, а Клаус слишком занят своими мыслями, чтобы заострять на этом внимание. Как только они закончили есть, Клаус отвел девушек наверх, где проводил Мод в комнату к Бэкке, чтобы она разложила туалетные принадлежности хозяйке и приготовила ее ночную рубашку. Когда Бэкка собралась было пойти за ней следом, он увлек ее к себе в комнату и заключил в объятия.

– Я хотел поцеловать вас на ночь, но не на глазах у служанки, – пояснил он. Главное, что рядом была она! Приближающаяся погоня, нависшая над ними угроза как со стороны людей, так и фэйев, болезненный ритуал отторжения, который ему довелось пережить, – все это выглядело бледным и незначительным по сравнению с главной наградой, его Бэккой, такой хрупкой и теплой, которую сейчас он прижимал к себе. Она значит для него все, и так будет всегда! Он почувствовал, что одним только невинным поцелуем на ночь дело не ограничится. Собственно, он понял это, едва увлек ее на порог своей комнаты. Она тоже знала это, он прочитал это в ее взгляде. Он почти ощущал невидимые шелковые путы, которые сплели их воедино. На этот раз они пойдут до конца…

Секунду он смотрел в ее широко распахнутые карие глаза, в которых плясали отблески пламени одинокой свечи у изголовья кровати. Ее губы призывно приоткрылись, и он понял, что пропал. Он со стоном обрушился на нее в жадном, исступленном поцелуе, в который вложил все обуревающие его чувства. Его мужское достоинство набухло и затвердело, вдавливаясь в ее податливую плоть, трепещущую под тканью дорожного платья. Как же идеально они дополняли друг друга – как две половинки одного целого! Как он мог отпустить ее, не вкусив ее страсти, не растворив ее в себе?

Неожиданно она обняла его, сцепила тонкие пальчики у него на спине и всем телом прижалась к его восставшей плоти. Он испустил стон, который исходил из самых глубин его существа. И она застонала с ним в унисон, когда его язык проник глубоко в нее, чтобы испить ее медовой сладости. Он осушил ее до дна, утоляя свою невероятную жажду.

Дрожащими руками он расстегнул на ней корсаж, лиф и то, что было под лифом. Скользнув языком по выгнувшейся навстречу шее, он захватил губами ее грудь и темнеющий сосок, который налился тяжестью в предвкушении поцелуя. Бэкка затаила дыхание. Она запустила пальцы ему в волосы и прижала его голову к груди. Он посасывал сначала один сосок, потом другой. Его естество пульсировало, прижатое к ней. Внезапно он снова застонал и, обхватив ее лицо руками, заглянул ей в глаза. Он пристально вглядывался в бездонные колодцы, в которых в свете дрожащего язычка пламени свечи плескалось желание.

– Это не сон, mittkostbart, – сказал он. Его сердце билось, как птица в клетке, дыхание стало прерывистым и учащенным, а набухший член вот-вот готов был взорваться.

– Я-я знаю, – прошептала она в ответ, глядя ему прямо в глаза. Клаус уронил голову ей на плечо, на лбу у него выступила испарина. Он отчетливо ощущал, как кровь пульсирует в ее теле, стучит и поет, распаляя ее все больше. Он приподнял ее, оторвал от земли и закружил по комнате.

– Ваше плечо! – вскрикнула Бэкка.

– К черту плечо! – ответил он, и звук собственного голоса отдался в его ушах, как звон бьющегося стекла. – Больше нет магии фэйев, нет властелина воды, только человек – простой смертный, который любит вас!

Страсть, что он зажег, вовек не утолишь! Он раздевал ее, пока она не осталась перед ним обнаженной – как когда-то в водопаде, овеваемая фонтаном невесомых радужных брызг. Сейчас ее тело не менее захватывающе купалось в пламени свечи. Не сводя с нее глаз, он снял сапоги, сорвал с себя, будто безумец, одежду и небрежно отбросил ее в сторону. Ее руки скользили по его мускулистой груди, ощупывали торс, узкую талию и бугрящиеся мышцами бедра. Когда ее нежные пальчики приблизились к изогнутому древку его члена, он дернулся в преддверии прикосновения, подхватил ее на руки и понес на кровать. Он был на пределе, и стоило ей только его коснуться…

Они лежали, плотно прижавшись друг к другу, поверх покрывала, и он чувствовал, как легкие толчки сотрясают ее тело. Она дрожала, но не от холода, а в предвкушении их слияния. Он читал это в ее взгляде из-под полуопущенных иск, чувствовал в ее ласковых прикосновениях. Он видел отблески опасения в ее затуманившемся взоре, но там была еще и дикая, необузданная страсть. Он слышал это в ее учащенном дыхании, чувствовал в прикосновении ее рук, которые не отпускали его и приятно холодили разгоряченную кожу. Он пробудил ее для плотских утех уже очень давно. Теперь она открылась навстречу этим незнакомым доселе удовольствиям, навстречу ему, как бутон, впервые распахивающий свои лепестки. Она была готова принять его. Он шептал ее имя, обрушив на нее шквал поцелуев.

– Вы уверены? – выдохнул он. – Еще не поздно… Ответом ему был жадный поцелуй. Она снова запустила пальцы в его волосы и всем телом выгнулась навстречу ему.

Застонав, Клаус развел ее ноги и принялся ласкать набухший, влажный бутон ее плоти – сперва нежно, пока она не начала извиваться под его пальцами и изгибаться, готовая отдаться. Его вздувшееся, твердое естество откликнулось на ее призыв, такой горячий и влажный. Клаус раздвинул ее бедра и расположился между ними.

Однажды он уже ощущал это мягкое гнездышко медно-рыжих волос – тогда он коснулся ее плоти и нашел в себе силы остановиться. Но не в этот раз! Его сердце билось в унисон с ее сердцем… Он заглянул в ее глаза с расширенными от возбуждения зрачками.

– Будет больно… поначалу, – прошептал он, задыхаясь. – С этим ничего не поделаешь, mittkostbart.

Бэкка тихо застонала и кивнула, притягивая его к себе. Его ласковые пальцы доводили ее до исступлении. Он вошел в нее резким, стремительным толчком. Она не вскрикнула, только сдавленно всхлипнула. В изгибе ее губ проскользнула легкая нерешительность, но она снова потерлась о его пальцы, которые с такой сладкой жестокостью мучили ее.

Клаус словно молния скатился с кровати, выпрямился и одним движением овладел ею. Прижав Бэкку к завешенной гобеленом стене, он вошел в нее и утробно зарычал. Этот стон прокатился по всему его телу, отдаваясь в ней. Сжав ее нежные ягодицы, он заставил ее обхватить себя ногами. Она обвила руками его шею, а он тем временем двигался внутри нее – быстро, горячо, в бездумном неистовстве. А она следовала за ним в заданном ритме, впуская его все глубже, растворяя в своей нежной влаге, выжимая из него все до последней капли.