Цвет дали - Томсон Эми - Страница 116

— А зачем им это?

— Если бы вам предоставился шанс полетать на незнакомом, совершенно новом летательном аппарате, вы бы это сделали? — спросила пилота Джуна.

Он кивнул.

— Ну вот, — объяснила она. — Они это делают по той же причине. Ни один тенду никогда еще не видел таких птиц. Они для них новы и странны.

Птица, которую выпустил Укатонен, очнулась и, шатаясь, пошла к своему гнезду, тревожно крича.

Джуна отыскала скалистый выступ, который хоть немного защищал от холодного ветра, расстегнула свою утепленную одежду, ежась под порывами ледяного ветра, и стала объяснять тенду на языке кожи детали операции по добыче гуано. Она указала то место, где будет вестись добыча, и глубину разработок. Тенду внимательно следили за ее словами, а затем сбились в кучу, обмениваясь мнениями. Когда совещание закончилось, Анитонен повернулась к Джуне.

— Ущерб гнездовьям будет незначителен. Уже через год он вообще перестанет ощущаться. Это не полная гармония, но я от имени энкаров даю согласие. Мы просим, чтобы вы также получили одобрение от лайли-тенду, поскольку наш договор в какой-то степени повлияет на их торговлю. Кроме того, мы просим выделить какое-то количество удобрений для энкаров в качестве платы за наше участие в переговорах и помощь в заключении договора. И еще мы благодарим вас, что вы взяли нас сюда, где мы узнали много нового.

Джуна вздохнула, чувствуя одновременно и облегчение, и сожаление. Мирный договор почти заключен, а это значит, что время отъезда домой неотвратимо приближается. Она поглядела на Моуки, не зная, как же решить проблему его нужды в ее постоянном присутствии.

На следующий день к плавучему доку прибыли для переговоров по поводу заключения договора лайли-тенду. Они плыли на спинах, чтобы Джуна могла видеть слова, проступавшие у них на груди. Сама Джуна сидела, опустив ноги в воду, слушая и переводя требования морского народа одетым в скафандры членам переговорной группы.

Морские люди были ловкими и крутыми торговцами. Выторговать у них уступки было непросто. Наконец они согласились принять в качестве компенсации удобрения: половину того количества, которое получит Лайнан. Удобрения должны быть доставлены на их торговые острова, разбросанные вдоль побережья. Для экспедиции это означало дополнительную работу, но не такую уж большую. Ну а членам экипажа, подумала Джуна с улыбкой, лишняя работа не повредит.

Через два дня договор был подписан на состоявшемся на берегу собрании представителями всех заинтересованных сторон. Экспедиция подписала документ, выражавший ее согласие на заранее оговоренные условия, а Анитонен вынесла формальное решение, что тенду принимают его. Это обстоятельство она подтвердила, поставив символ своего имени на договоре.

Джуна вернулась с празднества у тенду спустя несколько часов после заката солнца. Брюс уже ждал ее в своей лодке. Возвращались они в молчании. Воздух тропической ночи для кожи Джуны казался теплее парного молока. Это была редкая в этих местах безоблачная ночь, и звезды сияли так ярко, что, казалось, протяни руку, и сорвешь целую горсть созвездий. Как тени в звездном свете мелькали ночные птицы.

Джуна подняла глаза на Брюса. Он наблюдал за ней. Она закрыла глаза, ощущая, как внизу живота разгорается тепло, а по спине бегут золотые блестки возбуждения. Ладонью одной руки она провела по другой. Кожа влажная, теплая и липкая. Она вспомнила, как Брюс коснулся ее и отшатнулся. Ее возбуждение тут же исчезло. Ведь после того случая она прилагала все усилия, чтобы пореже встречаться с Брюсом. Но хуже всего то, что она хотела его так же сильно, как и раньше.

Лодка вошла в док. Джуна выскочила из нее и стала быстро взбираться по трапу.

— Джуна, подожди, — воскликнул Брюс.

— В чем дело?

— Я… Просто ты так занята все это время, что мы даже не разговаривали. Мне тебя не хватало.

Джуна вобрала голову в плечи, чувствуя, что ее кожа становится коричневой от стыда и смущения.

— Спасибо, Брюс. Мне тоже не хватало твоего общества. Я отношусь к тебе с большой симпатией.

— Я думал, что у тебя ко мне есть что-то большее, чем симпатия, — шепнул Брюс, обнимая ее. В темноте его лицо казалось бледной тенью за стеклом забрала шлема.

— О Брюс, — воскликнула она, с трудом преодолевая желание опустить голову на его плечо. — Только не тогда, когда я такая…

Его объятие стало еще крепче.

— Какая?

— Безобразная, скользкая, на человека не похожая.

— Неправда! — покачал он головой.

— Правда, — ответила Джуна. — Ты же попытался взять меня за руку, сразу же, когда я вышла из карантина. Но я видела выражение твоего лица, видела, как тебя передернуло.

— Извини, Джуна, — смутился он.

— Я просто не был подготовлен. Дай мне еще шанс. Я превозмогу это.

Джуна пожала плечами и отвернулась.

— Я не хочу быть чем-то, что надо превозмогать. — Она выскользнула из теплоты его объятий и побежала по трапу. Закрыла за собой дверь шлюза, сбросила одежду и встала под дезинфицирующие струи душа. Закончив дезинфекцию, она переоделась и спряталась в одиноком убежище своей каюты. А потом долго лежала, прислушиваясь, без всяких оснований надеясь, что Брюс придет, извинится и снова обнимет ее.

Когда проблема репараций решилась, наступила пора приступить к договору о контактах между тенду и экспедицией. Энкары многому научились за время предыдущих переговоров. Теперь они знали, что приемлемо для человеков, и имели достаточно информации, чтобы умело формулировать собственные требования. В чем они нуждались, так это во времени, за которое они могли бы еще лучше узнать землян. Поэтому тенду хотели заключить краткосрочное соглашение, разрешающее лишь ограниченные исследования на планете, причем с упором на лингвистику и культуру, да и то под неусыпным контролем. Все контакты с тенду должны проходить под наблюдением энкаров. На первые пять лет всякая торговля запрещается. Вторая исследовательская база создается в одном из резерватов энкаров. Исследования за пределами владений тенду нуждаются в разрешении энкаров, отвечающих за контакт с людьми — пока эти функции делят между собой Укатонен и Анитонен.

Договор был ограничителен, причем в гораздо большей степени, чем того хотели ученые, но планета-то принадлежала тенду, и людям приходилось подчиняться их желаниям.

На подготовку договора ушло больше месяца. Большую часть времени съели грамматика и переводы. Когда соглашение было подписано, Джуна взяла недельный отпуск и отправилась на рыбалку с Укатоненом, Анитонен и Моуки. Они поплыли вверх по реке, погруженные в свои воспоминания. Джуна и Моуки плескались в реке, играли и сливались. На всем лежала тень печали, ощущение близости конца, понимание того, что все это в последний раз. Моуки то льнул к Джуне, то вдруг отдалялся и злился. И все же Джуна наслаждалась тишиной и близостью своих друзей — тенду.

В последнюю ночь этой недели Джуна засиделась с Укатоненом и Анитонен допоздна.

— Я многому научилась у тенду. Бывает время, когда я хочу остаться с вами навсегда, но… — Джуна не могла оторвать глаз от теплой влажной темноты джунглей. — Мне не хватает ощущения того, что я — человек. Я устала быть другой, устала чувствовать себя чужой среди людей. Я хочу касаться их тел, хочу, чтобы они касались моего. Мне больно, когда они шарахаются, дотронувшись до меня.

— Ты хочешь вернуться к своему прежнему обличью? — спросила Анитонен. — Это нетрудно сделать.

Сердце Джуны заколотилось при мысли, что она снова станет человеком.

— Ох, Анитонен, это было бы замечательно! Но я не могу измениться. Тенду нуждаются во мне, я необходима Моуки…

— Ты вышла из гармонии с собой, — сказала Анитонен. — Ты отдала нам пять лет своей жизни. Это много. Патрисия знает язык уже достаточно хорошо, чтобы переводить, особенно если ты ей поможешь. Настало время вернуться к своим людям целиком.

— Но Моуки… — начала Джуна.