Цвет дали - Томсон Эми - Страница 40

При этом заявлении новая волна веселья затопила собравшихся. Укатонен встал, чтобы сказать что-то, но его опередил кто-то из молодых, который высказался в том смысле, что трехногая кула и та копает быстрее, чем эта тварь.

Анито залилась краской ярости.

— Может, это и правда, но поскольку тебе и манту не обогнать, то Иирин тебя уж во всяком случае победит!

Тогда поднялась Лалито.

— Пожалуй, стоит поглядеть, кто из них быстрее. Я предлагаю, чтобы двое самых сильных бейми встали против этой твари, а мы посмотрим, сможет ли она вскопать больше, чем они.

— Это будет не совсем честное состязание, — запротестовал Укатонен. — Когда ваш бейми устает, его ситик передает ему энергию через посредство аллу-а. Это же создание таким путем помощи не принимает. Если мы хотим сравнить его с бейми из деревни, то надо найти возможность истинной проверки ее силы и прилежности. Я уверен, что два ваших бейми смогут победить Иирин в подготовке почвы к посеву и без слияния. Согласны?

Лалито была явно разочарована, что одно из важнейших преимуществ бейми будет у них отнято, но энкар поймал ее в ловушку. Ей пришлось согласиться на условия Укатонена. В конце концов, он ведь энкар.

— Согласна, — сказала она.

Решили провести соревнование через два дня после сегодняшнего. Лалито и Укатонен соприкоснулись шпорами в знак подтверждения договора. После чего Анито и Укатонен ушли в свою комнату.

— Это было глупо, — сказал Укатонен, когда они оказались у себя в относительном одиночестве. Иирин крепко спала на своей подстилке.

— Я знаю, — ответила Анито, бурея от стыда, как мертвый лист. — Я рассердилась на то, что они так плохо обращаются с Иирин. Она неуклюжая и глупая, но она старалась изо всех сил. Пожалуйста, прости мое постыдное поведение, эн.

— Я тоже рассердился, кене. Деревенские оторвались от гармонии и плохо мыслят. Что может случиться, если люди Иирин вернутся и увидят, как тут плохо обращались с ней? А что, если деревенские станут так же плохо обращаться и со всем этим народом? Ведь нам-то следует с ними достичь гармонии! В противном случае они могут стать опасными…

— Опасными? — воскликнула Анито, розовея от удивления. — Эти создания слишком глупы, чтобы стать опасными!

— Глупость тоже может быть опасной. Иирин сказала, что ее люди сожгли лес, не зная о деревне. Они резали животных потому, что не знали, что у тех внутри. Они убивали целые деревья со всем, что в них находилось, потому что хотели узнать, кто там живет. Эти люди убивали все, к чему прикасались, чтобы знать. Они погубили участок леса так легко, как ты или я отгоняем насекомое. А что, если они решат, что мы им не нравимся?

Анито стала оранжевой, и этот цвет все разгорался по мере того, как она обдумывала возможные плоды такой враждебности. Она видела, как защищается Иирин. Ее сила и глубина ярости производили сильное впечатление. Рассказы деревенских о мощи полуживых камней, повиновавшихся приказам этих существ, были просто ужасны. И они ее атва! Она отвечала за приведение их в гармонию с остальным миром. Огромность того, что ожидается от нее, встала перед ее взором с совершенно иной и пугающей стороны.

— Но как же я приведу такую атву к гармонии, эй? Задача непомерно тяжела. Мне не справиться. Найди кого-нибудь другого, кто сумеет!

Укатонен положил руку на ее колени.

— Кого, кене? Кто знает больше тебя? Кто-нибудь из этих деревенских? Может, Лалито? Ты бы доверила ей Иирин?

— Нет, эн. Никому из них.

— Может быть, кому-то из твоей деревни? Кто из них знает об этом народе больше тебя?

Анито опять задумалась. Конечно, есть еще Нинто. Нинто хорошо знает это существо, она мудрее и опытнее Анито. Она будет хорошо заботиться об Иирин, но Анито никак не могла заставить себя произнести имя своей тарины. У Нинто своя атва. Есть у нее и бейми, которого надо учить. Было бы несправедливо взваливать на нее дополнительную ношу. Оставался еще только Укатонен, единственный тенду, которого она могла назвать.

— Ты, эн. Ты справишься. Ты обладаешь достаточной мудростью для такой работы.

— Но у меня уже есть атва, Анито. Ты моя атва. Эта деревня моя атва. Каждый тенду в мире — моя атва. Именно в этом смысл бытия энкаров. Как энкар я защищаю интересы всех тенду. Ты же должна заботиться об интересах этого нового народа. Я помогу тебе, но может случиться и так, что интересы твоей атвы станут противоречить интересам моей. И тогда нам придется работать вместе в поисках компромисса. Мне очень жаль, Анито, но в мире нет никого, кому можно было бы передать твою атву.

— Я поняла это, эн. Я поняла, хоть мне это и не по душе. — Анито встала и произнесла высоким официальным слогом: — Я приняла эту атву, эн.

Укатонен тоже встал и коснулся ее плеча.

— Благодарю тебя, кене.

Они постояли молча, ощущая какую-то неловкость. Потом Укатонен сказал:

— Я думаю, это соревнование может принести пользу твоей атве.

— Каким образом?

— Прежде чем привести эту атву в гармонию с миром, ты должна привести эту деревню в гармонию с этим существом. Тогда, когда вернется народ Иирин, к нему отнесутся хорошо. Деревенские считают Иирин глупой и ленивой, но мы знаем, что она не такова. Деревня должна научиться относиться к Иирин с уважением. Если она выиграет соревнование по вскапыванию земли, они станут уважать ее силу.

— А что, если она проиграет, эн?

— Ну, тогда надо, чтобы она проиграла совсем немножко. Если она заставит их как следует попотеть, ее зауважают все равно.

11

Только Джуна успела привыкнуть к успокаивающей рутине работы по подготовке почвы, как Укатонен и Анито известили ее, что она должна будет принять участие в состязании по рыхлению земли с двумя самыми сильными бейми деревни.

Джуна сидела на корточках, прислонившись к стене своей комнаты. Последние восемнадцать дней она работала без устали, выкладываясь до предела. И хотя ни Анито, ни Укатонен не требовали от нее таких усилий, как деревенские, она все равно работала с предельным напряжением. Устала она бесконечно.

— Нет, — сказала она. — Этого я делать не стану.

— Но ты должна, — настаивала Анито. — Укатонен и я договорились с Лалито, что состязания состоятся.

Джуна покачала головой. Ее включили в эту гонку так, будто она бессловесное животное. Надо положить конец такому обращению с ней.

— Это вы договорились. Не я. Я не хочу, я… — Она поискала слово. — Я не тинка. Я не ваша. Поняли? — И она позволила красному пятну гнева расплыться на своей коже.

Укатонен прикоснулся к плечу Джуны.

— Деревенские обращаются с тобой плохо, верно?

Джуна кивнула. Ее кожа приобрела еще более густой кирпичный цвет недовольства.

— Если выиграешь состязание, будешь им нравиться больше. Они перестанут тебя презирать. Поняла?

Джуна подумала. Ей необходимо завоевать уважение деревни, пока экспедиция не вернулась. Если деревенские узнают получше и начнут уважать одного человека, может, они скорее забудут и простят то, что было раньше? Состязание поможет завоевать ей уважение, но лишь при том условии, что она его выиграет. К сожалению, при нынешнем ее состоянии она физически не способна победить в такой гонке. Не сможет даже довести ее до конца. Ведь и обычную дневную работу она еле-еле выдерживает.

— Не получится у меня. Работаю восемнадцать дней без отдыха. Устала. Нужен отдых.

Укатонен дернул подбородком, обдумывая слова Джуны.

— Ты должна проработать до конца месяца. Таков договор, — напомнил он ей.

Анито прикоснулась к его плечу.

— Возьмем другую работу. Легче. И не там, где нас могут видеть деревенские, — предложила она. Потом повернулась к Джуне: — Поняла?

Джуна подумала. Есть шанс отдохнуть. Весьма соблазнительно.

— Может, смогу состязаться, если отдохну, — ответила она.

Лавандовая рябь глубокого облегчения окрасила тела обоих туземцев. «Для них это тоже важно», — подумала Джуна. Значит, придется постараться победить.