Цвет дали - Томсон Эми - Страница 45

12

Джуна шла сквозь влажный лес, ступая след в след за Укатоненом и Анито. На сердце было непривычно легко. Первый срок ее службы Лайнану прошел, и ей удалось значительно упрочить свое положение в глазах аборигенов. Следующий визит сюда должен быть куда более легким. Несмотря на перенесенные тяготы, Джуна радовалась, что тоже участвовала в восстановлении леса.

Ближе к полудню они остановились, чтобы отдохнуть на дереве, сплошь покрытом плодами. Джуна помогла собрать целую сумку этих фруктов, а потом они устроились перекусить возле толстого ствола. Фрукты были новые для Джуны — плод длинный, зеленый, с очень толстой и несъедобной кожурой. Внутри кожуры плод был мягок, мучнист и по вкусу напоминал банан в шоколаде, но с привкусом лимона.

Аборигены располагали невероятным разнообразием съедобных растений. Джуне чуть ли не на каждой трапезе попадались два-три новых вида. При видовом разнообразии тропического леса в этом в общем-то ничего удивительного не было. Теперь каждая трапеза для Джуны превращалась в развлечение. Вот и сейчас она наклонилась к Анито, чтобы спросить название этого фрукта, но, к ее удивлению, Анито вдруг сделала прыжок и скрылась в густом переплетении ветвей.

Раздался громкий треск веток и пронзительный визг, будто подрались две кошки. Затем из гущи листьев появилась Анито, тащившая яростно сопротивляющегося тинку. Когда тот наконец понял, что попался, он прекратил сопротивление и покорно последовал за Анито к тому месту, где сидели Джуна и Укатонен. Когда они подошли к Джуне, тинка запустил руку в свою сумку и вытащил оттуда туго скатанную охотничью сетку. Он только сделал движение, чтобы вручить ее Джуне, как Анито схватила его за руку и оттащила от Джуны.

— Нет! — воскликнула Анито, вся багровая от гнева, и обрушила на тинку яростную тираду, причем говорила так быстро, что Джуна не смогла уследить за смыслом. Видимо, Анито запрещала тинке что-то делать, но что именно — Джуна так и не поняла. Затем Анито сделала жест в сторону Лайнана и приказала тинке вернуться туда. Тот повернулся и с надеждой поглядел на Джуну. Видимо, он чего-то ждал от нее.

— Подожди, — сказала Джуна. — Чего он хочет?

— Он хочет быть твоим бейми. А такого быть не может, — вмешался Укатонен. Джуна с недоумением посмотрела на тинку. Бейми — термин, которым старейшины называли своих учеников. Ее гипотеза, что тинки — просто другой вид, не оправдалась. А теперь этот тинка хотел, чтобы Джуна усыновила его. Это явно было дикостью.

— Нет, — сказала она тинке. — Ты не можешь быть моим бейми. Возвращайся в Лайнан. Мне очень жаль.

Уши тинки растопырились при словах Джуны, но тут Анито снова приказала ему уходить, блеснув яркими гневными тонами. Тинка сунул сетку в мешок, бросил последний взгляд на Джуну и пустился в сторону Лайнана.

— Что с ним будет? — спросила Джуна у Анито, когда тинка исчез среди деревьев.

— Вернется в деревню. Если никто не возьмет его в бейми, он умрет. — Увидев, как Джуна окрашивается в цвет тревоги, Анито добавила: — Не скоро. Через несколько лет. Такая судьба у тинки.

— А кто-нибудь возьмет его в бейми! — спросила Джуна, очень сожалея, что так плохо владеет еще языком.

— Вероятно, нет. Старейшины Лайнана теперь в течение нескольких лет не смогут брать новых бейми. Он пошел за тобой потому, что знает об этом и пришел в отчаяние. Молодые тинки еще могут надеяться, что найдут себе место в другой деревне, а этот уже слишком взрослый, чтобы рассчитывать на такую удачу.

Джуна все еще смотрела вслед тинке. Острое, как клинок, чувство вины пронзило ее.

— Значит, этот тинка умрет? — спросила она с тоской.

Укатонен коснулся ее плеча.

— Большинство тинок не становятся бейми. Если б все тинки становились бейми, то на земле не осталось бы ничего, кроме них. Джунгли были бы съедены без остатка. Только лучшие тинки делаются бейми. Поняла?

Джуна доела остаток плода. Теперь ее уже больше не интересовало, как его называют тенду. Ее радостное настроение улетучилось. Она оказалась одна на планете, битком набитой аборигенами, обрекавшими своих детей на смерть, если те были недостаточно хороши.

Нет, сказала она себе, пока они шли через джунгли, нельзя вот так легко осуждать аборигенов. И все же в глубине души она считала несправедливым, что туземцы дают своей молоди гибнуть. Наверняка ведь существует какой-то альтернативный путь? Может быть, экспедиция сможет им чем-то помочь? Она покачала головой, стараясь отогнать эти мысли. Вмешательство в культуру инопланетян запрещалось правилами Контакта.

И все же она обрадовалась, когда за завтраком Укатонен заметил, что тинка все еще идет за ними. Укатонен снова приказал молодому аборигену уйти и даже погнался за ним по нескольким деревьям, чтобы убедиться, что тот выполнил его распоряжение. Анито и Укатонен подшучивали над необыкновенной настойчивостью тинки. Джуна отвернулась, сердясь, что они смеются над тем, что для тинки было вопросом жизни или смерти.

— Что-нибудь не так? — коснулась Анито ее руки.

— Тинка умрет, а ты смеешься над ним, — сказала Джуна. — Тинке не до смеха.

— Все мы рано или поздно умрем, это неизбежно. Кроме того, он всего лишь тинка, — ответила Анито. — Он не личность. По-своему он был счастлив. Имел убежище в деревне. Если этот не вернется поскорее, его место займет какой-нибудь другой. Если так случится, этому придется жить в джунглях, пока его не съест хищник. Это глупый тинка. Ему не стать бейми. Перестань о нем беспокоиться. Он того не стоит.

— Но это нехорошо! — воскликнула Джуна, не в силах больше сдерживать гнев. — Зачем давать тинкам умирать? Почему не иметь меньше потомков? Тогда тинки не умирали бы.

— Но что бы мы тогда стали есть? — спросила Анито. — Если б у нас было меньше молоди, то и деревни стали бы меньше. Мы же не можем поддерживать существование деревень, не поедая свою молодь.

Джуна стала бежевой от отвращения.

— Вы едите свою молодь? — воскликнула она с ужасом.

— Конечно. И ты тоже ела нейри вместе с нами.

Джуна припомнила, как помогала разделывать огромных головастиков, которых аборигены разводили в прудах на дне дуплистых деревьев, вспомнила слегка похожий на сыр вкус их сырого мяса и только теперь поняла, что ела.

— О мой Бог! — Внезапно невероятно яркое видение ребенка, разделанного, как козленок, возникло в ее воображении. Она вспомнила и своего братишку, чьи крошечные пальчики цеплялись за ее руку, когда мать учила ее менять пеленки малышу. Тенду едят своих детей! Содержимое желудка поднялось к горлу и полетело с ветки прямо на землю. Укатонен коснулся ее плеча.

— Тебе плохо? — спросил он с беспокойством.

— Я ела детей! — громко выкрикнула Джуна. — Что же вы за люди! — Она повернулась и слепо бросилась в густую крону.

Джуна рвалась сквозь листву, пока ее нога не поскользнулась на мокрой ветке и она не повисла на одной руке над сорокаметровой пропастью. Только когда она подтянулась и уселась на ветке, Джуна смогла оглядеться. Где-то вдали перекликались какие-то животные. Сквозь путаницу ветвей сверху, шурша, падал лист, неспешно опускавшийся к земле. Джуна была одна-одинешенька.

«Что же дальше?» — подумала она. Она не знала, где находится, не знала, как вернуться к Укатонену и Анито. Она оглядела буйство листвы, с которой капала роса, и вдруг почувствовала стыд за реакцию своего организма. Но тут же видение освежеванного ребенка снова встало перед ее глазами, и она вздрогнула. Как тенду могли делать такое?!

И опять покачала головой. Она позволила себе забыть, что тенду — аборигены, что у них своя, чуждая ей культура. Она же биолог, она может назвать десяток примеров каннибализма, бытующего в природе. Надо принимать их такими, каковы они есть, какими бы ужасными и жестокими ни представлялись ей их обычаи.

Головастики — совсем не то, что человеческие дети, напомнила она себе. Они, надо думать, нисколько не разумнее обычных головастиков. С биологической точки зрения аборигены невероятно интересны. Никто и предположить не мог существования разумных видов, чьи способы размножения были бы столь же расточительны и безлики, как у устриц. Людям из Отдела Контакта с инопланетянами придется отказаться от уймы нынешних теорий культурного развития и начать заново.