Цвет дали - Томсон Эми - Страница 52

— Первое пробуждение бейми очень важно, — заговорил Укатонен. — Именно тогда вы находите друг друга. Это самое дорогое из наших воспоминаний. Равного этой минуте в мире нет.

— И как это делается?

— Бейми не проснется, пока ты с ним не сольешься. Это слияние исключительно важно. Во время него формируются узы между бейми и его ситиком. В этом слиянии они учатся узнавать друг друга. Созданные узы остаются неразрывными, пока ситик не умрет или не покинет деревню, — пояснил Укатонен.

— Но я не знаю, как это сделать! — воскликнула Иирин.

Укатонен протянул к ней руки шпорами вверх.

— Мы покажем тебе то, что ты должна знать.

Анито вложила одну руку в руку Укатонена так, чтобы шпоры оказались на одной линии. Затем протянула другую руку Иирин.

Иирин сначала заколебалась, а затем все же протянула руку, готовая к слиянию. Несмотря на этот жест, кровь Иирин просто закипала от ужаса. Анито удивилась — почему это Иирин так опасается показать, что боится. Они все равно почувствуют ее страх сразу же после начала слияния.

Иирин думала, что Укатонен немедленно примется за дело, но он выжидал, пока страхи Иирин не улягутся. Медленно, так медленно, что Анито даже не поняла, что происходит, Укатонен начал внушать Иирин спокойствие. Последняя же, судя по всему, о действиях Укатонена даже представления не имела.

Наконец Иирин погрузилась в глубокий транс. Укатонен стал выделять в ее организм новые химические соединения, которые должны были изменить ее настрой, стимулируя чувства гармонии, восторга и удивления. Вместе с настроением Иирин менялось и настроение Анито. Большую часть ощущений Анито Укатонен отфильтровывал из слияния, давая Иирин лишь свои мягкие толчки, побуждающие к изменению душевного настроя. Анито глубоко вздохнула, она постаралась открыть в себе источник спокойствия, который подавил бы ее собственный эмоциональный резонанс на действия Укатонена.

Подобное поведение было противно ее врожденным инстинктам. Гармония, возникающая при слиянии, основана на взаимодействии и постепенном срастании раздельно ощущаемых эмоций в некое единство, несравненно более глубокое, нежели каждый индивидуальный опыт. То, что делала сейчас Анито, было гораздо труднее. Надо было собрать все силы, чтобы контролировать свое поведение. Чувства Иирин приближались уже к экстазу. Медленно-медленно Укатонен снимал свой контроль, он позволял своим эмоциям растворяться в эмоциях Иирин. Анито старалась копировать действия Укатонена, мягко и осторожно вводя в слияние и свои эмоции, пока наконец вое трое не достигли эмоциональной общности.

Некоторое время они покоились в гармонии, давая Иирин время привыкнуть к новым ощущениям. Затем эго Укатонена как бы придвинуло эго Анито к Иирин. Он явно хотел, чтобы Анито что-то сделала. Тогда она придала слиянию легкий привкус недоумения. Укатонен ответил ей напоминанием о первом пробуждении. Анито поняла мысль Укатонена и позволила ему вести себя и Иирин к глубокой гармонии, предшествующей первому пробуждению. Странный аромат Иирин все резче ощущался аллу-а Анито. До нее дошел цвет присутствия Иирин, она почувствовала, как ее эго сливается с эго Иирин, и обнаружила, что воспринимает совершенно чуждые ей запахи, оттенки вкуса и чувства. Она поняла, что это странное существо сексуально находится в состоянии гона. Слияние возбудило Иирин. Анито инстинктивно скопировала сексуальную возбужденность Иирин и ощутила, как та отступает в страхе. Укатонен успел разорвать контакт прежде, чем ощущения пробуждения и страха успели соединиться.

Кожа Укатонена отливала металлическим блеском чистого золота, когда он вышел из контакта. Анито же ощущала какую-то непонятную эмоциональную незавершенность. Кожа нижней половины тела, особенно на ягодицах, чесалась и горела. Бросив взгляд вниз, она увидела, что ее ноги тоже отливают блеском золота. Это новое создание довело ее до состояния гона за много месяцев до времени его начала. Что касается Иирин, то ее кожа переливалась тонами от эротического золотого до оранжевого, выражающего крайнюю степень ужаса. Анито отвела глаза. Ей было стыдно, что она до такой степени потеряла над собой контроль.

Укатонен коснулся ее плеча. Она подняла на него глаза. Он протянул к ней руки шпорами вверх. От его близости у Анито кружилась голова. Она повернулась к нему спиной и ждала продолжения. Кожа сухая и горячая. Из горла вырвался брачный воркующий стон.

— Не сейчас, маленькая, — сказал Укатонен; знаки почти не читались на огненном сиянии кожи. — Сольемся. Я остановлю это.

Анито протянула руки. Вся ее кожа покрылась маленькими твердыми пупырышками. Прикосновение Укатонена в тот момент, когда он сжал ее запястья, вызвало столь острую реакцию, что еще один воркующий стон вырвался из ее горла. Затем они слились, и в ту же секунду волна прохлады омыла ее тело подобно воде горного ручья. Чувство незавершенной необходимости покинуло Анито столь же мгновенно, как и возникло, ее кожа стала опять гладкой; поводов для стонов как не бывало.

Укатонен прервал контакт. Анито открыла глаза и тут же окрасилась в лавандовый цвет, поняв, что течка внезапно кончилась. Она взглянула на Укатонена. Его кожа также приняла нормальный цвет. По ней бежала медленная рябь улыбки.

— Это было поразительно, — сказал энкар. — Что ты думаешь об этом?

Анито отвернулась.

— Пожалуйста, прости меня, энкар. Я совсем не хотела вести себя так…

Укатонен мягко повернул ее голову к себе.

— Не надо стыдиться, кене. Мой контроль над собой не нарушался так сильно с тех времен, когда я еще и энкаром-то не был. Если с Иирин все в порядке, то эти новые существа постоянно пребывают в состоянии гона. Так что это не твоя вина. Ты вела себя с исключительным самообладанием, особенно учитывая твою молодость. — Слабая рябь улыбки опять прошла по его телу. — И все же это было прекрасно. Теперь ты по крайней мере знаешь, чего можно ожидать в брачный сезон, и, возможно, не станешь опасаться и стыдиться потери контроля, когда для этого придет предназначенное время.

Джуна знала, что контакт прерван, но продолжала сидеть с закрытыми глазами. Как это прекрасно — снова оказаться одной в своей собственной коже. Это последнее слияние обострило ее ощущения, как бы уничтожив границы между нею и аборигенами. Испытанное острое наслаждение напугало Джуну. Вот, оказывается, как легко потерять контроль над собой! Ее лоно до сих пор хранило следы испытанного сексуального возбуждения. Тело горело, будто любовник все еще продолжал ласкать ее. Джуна открыла глаза. Кожа яркого металлического золотого цвета. Цвет эротического возбуждения? Вон и туземцы обзавелись той же окраской. Джуна усилием воли подавила вспышку паники. Неужели они собираются заняться с ней сексом?!

Анито взглянула на нее, потом на Укатонена. По ее коже бежали быстрые узоры, но угол, под которым видела ее Джуна, не позволял прочесть их смысл. Потом Анито повернулась к Укатонену спиной и странно присела, сильно изогнув спину. Ее движения и поза казались неприлично рефлекторными, животными, не такими, которые приличествуют разумным существам. Джуна попятилась от аборигенов, но они были слишком заняты друг другом, чтобы обращать на нее внимание. Укатонен коснулся руки Анито. Та издавала низкие воркующие стоны; потом повернула голову, чтобы посмотреть на него. Короткое слияние, и вот уже их кожа обрела свой обычный цвет.

Джуна расслабилась. Что бы там ни произошло между ними, но теперь все это было позади. Она вспомнила свои ощущения и вспыхнула от стыда.

Анито коснулась ее руки.

— Ты всегда такая или ты заболела?

— В каком смысле такая?

На плече Укатонена вспыхнула яркая золотая полоска.

— В этом, — сказал он, показав на полоску.

Джуна окрасилась в коричневый цвет, поняв, что он имеет в виду.

— Мой народ всегда немного… — Она напряглась, и на ее груди возник золотой квадрат, принесший ей почему-то ощущение тепла. — Когда мы встречаем кого-нибудь, кто нам нравится, мы можем стать очень… — Снова золотая полоска, но вдруг, вспомнив почему-то про Али, Джуна вся полыхнула золотом с головы до ног.