Цвет дали - Томсон Эми - Страница 54

Она припомнила, как смел был тинка. Такой маленький и беспомощный и такой отважный и упорный в своем решении следовать за ними. Она опять вспомнила пожатие крохотной ручки своего брата — маленькой и неожиданно сильной.

«Привет тебе, малыш», — снова подумала она о бейми. Она чувствовала, как распускается узел, как тянется к ней бейми. Она ощутила его любовь, его радость, его изумление. И все это накладывалось на решимость и силу, которые завели его так далеко.

«Какой ты смелый, — подумала Джуна о бейми, разделяя с ним чувства восхищения и гордости, сопровождающие ее мысли. — Какой сильный!»

Где-то там — на фоне происходящего — она чувствовала одобрение Укатонена и Анито. Она еще ближе придвинулась к бейми. Их руки слились в тесном рукопожатии. Она знала, как удивлен бейми своим пробуждением. Сама же Джуна никогда не ощущала ничего равного этому контакту. Даже ощущение ручки братишки, даже любовь матери, даже сила ее отца, даже радость брака — все это бледнело и казалось далеким в сравнении с этим единением.

Бейми потянулся к ней. Он ощутил ее любовь, а потом пошел дальше и проник в ее одиночество. Она явственно ощущала, как он удивлен, как старается понять, разобраться. Он спрашивал ее о чем-то.

В ответ Джуна позволила своему эго слиться еще теснее с эго бейми в этот момент единения, поверив в него до конца.

И почувствовав его нежное доверчивое эго, приникшее к ней, Джуна вдруг поняла — она больше не одинока! Ей все еще хотелось быть среди людей, очень не хватало горячей ванны и горячей еды, но печаль и тоска, которые терзали ее из-за одиночества, исчезли. Наконец-то она стала частью чего-то в этом чужом мире.

Анито вышла из контакта. С минуту она сидела — надо было опомниться после аллу-а такой интенсивности. Потом открыла глаза. Иирин держала руку бейми, но не ради контакта, а просто — чтобы дотронуться. Бейми открыл глаза и, взглянув на Иирин, стал ярким, счастливым, голубым. Иирин протянула к нему свободную руку и мягко коснулась его плеча.

— Я рада тебе, — сказала она на языке кожи.

Цвет бейми стал еще ярче. Глаза сузились, он весь напрягся. Затем на его груди медленно появились три лохматые черные полоски. Он старался сказать «да». Потом сделал еще одну попытку.

— Да. Рад, — произнес он. Символы стали увереннее. — Мой ситик.

— Да, — ответила ему Джуна. — Я — твой ситик, ты — мой бейми.

— Хорошо, — отозвался он и закрыл глаза.

Иирин с испугом поглядела на Укатонена и Анито.

— С ним все в порядке?

— Да, — успокоил ее Укатонен. — Просто устал. Вначале все бейми такие. Ему нужна еда. И нам тоже. Это было исключительно сильное слияние. Ты действовала хорошо.

Анито встала.

— Пойду попрошу Нинто принести нам еды.

Анито радовалась возможности побыть одной, чтобы спокойно оценить то, что только что произошло. Она сама никогда не участвовала в ритуале пробуждения бейми, если не говорить о своем собственном, но тем не менее была совершенно уверена, что это пробуждение было необыкновенным. Она никогда не испытывала столь сильного слияния, даже со своим ситиком. У нового существа такие мощные и такие странные эмоции. Их индивидуальность и их сила пугали Анито.

Она остановилась, чтобы передохнуть. Оглядев дугою, заметила деревенских, которые взволнованно наблюдали за ней и обменивались репликами. Она тут же принялась карабкаться вниз, не желая, чтобы селяне почувствовали, как истощена она после ритуала пробуждения.

К тому времени, когда она достигла комнаты Нинто, в ее ушах гулко колотилась кровь. Она» вошла в дверь и тут же, почти лишившись сил, прислонилась к стене.

Нинто разделывала большую тушу куйяна. В этом ей помогали ее бейми и пара тинок. Кровь животного забрызгала Нинто с головы до ног. Уши Нинто тут же поднялись в тревоге — она увидела состояние Анито. Она протянула гостье сосуд с медом и фруктовым соком.

— Пей, — сказала Нинто. — Тебе станет лучше.

Анито приняла сосуд, одновременно высветив символы благодарности и извинения. Она жадно пила, сок капал через край сосуда.

— Трудно было? — спросила Нинто. — Какие-нибудь неприятности с бейми!

Анито уж было приготовилась покачать головой, но остановилась.

— Нет, никаких неприятностей, просто все очень странно и очень интенсивно. А бейми хорош. Сразу же заговорил.

— Это прекрасно, — ответила Никто, и ее цвет показал, какое сильное облегчение она испытала. — У меня еда готова. Отдохни и поешь. Потом я помогу отнести тебе все наверх.

Анито высветила согласие и благодарность.

— Кроме того, — сказала Нинто, — мне очень хочется посмотреть на вашего бейми.

Анито улыбнулась.

— Этого хочет вся деревня. Надеюсь, они не заметили, как я устала.

— Ты выглядела хорошо, пока не вошла в дверь. Ну-ка, — сказала Нинто, протягивая ей желтый банья и завернутый в лист кусок кайю, — ешь и отдыхай.

Анито села у стены и впилась зубами в банья. Сначала она откусила кусочек его кожуры, обладавшей резким, почти горьким вкусом, а уж затем кусок сладкой мучнистой сердцевины. Получилось изумительно вкусно. Прикончив банья, Анито выплюнула косточки в ладонь, чтобы разбросать их во время плавания по реке. Лозы банья встречались редко. Она чувствовала, как сладость фруктового сока и банья вливаются в кровь, восстанавливая истраченную энергию. Анито раскрыла пакет с кайю. Крахмалистые семена приправлены кровью тайры, кусочками морских водорослей и мелко нарубленным мясом. Анито стала бирюзовой от наслаждения, доставленного таким деликатесом. Она быстро доела угощение и слизнула с листа прилипшие к нему крошки, ужасно жалея, что все так быстро кончилось.

Нинто заискрилась смехом.

— В корзине с едой есть еще кайю, обжора. Ты сможешь поесть, когда мы отнесем корзину остальным.

Анито схватила корзину и повесила ее через плечо.

— В таком случае пошли. Наверняка они тоже голодны.

Когда Нинто, Анито и несколько тинок спускались в комнату Анито, деревенские уже тащили корзины с едой и листьями, приготовленные для праздника встречи нового бейми и предстоящего отъезда вниз по реке. К тому времени, когда будет готов пир, им тоже необходимо быть готовыми.

Один из местных бейми, увидев затуманенный взор Анито, высветил ей «поздравляю» огромными яркими символами. Анито пригляделась — это была Пенни. Ее радость была совершенно понятна: она означала, что Пейни теперь уже не самая юная из деревенских бейми, теперь есть кто-то ниже нее по статусу. Анито почувствовала, что в ней поднимается гнев. Это не ее следовало поздравлять. За нового бейми в ответе Иирин и Укатонен. И ей придется разъяснить это всем деревенским.

Укатонен и Иирин радостно приветствовали появление еды. Они тут же разбудили задремавшего бейми. Он жадно ел и пил. Анито улыбалась, глядя на то, с каким интересом он рассматривает все окружающее.

— Я помню, какой вкусной мне показалась еда в первый раз после пробуждения, — вспомнила она. Остальные тенду согласились с ней, слова их были окрашены ностальгией по тем давно прошедшим временам, когда они сами пережили превращение.

— А я все время испытывала голод, — сказала Нинто. — Мой ситик даже жаловался на то, что ему все время приходится ходить на охоту.

— А я вырос почти на ладонь за первый месяц, — вспомнил Укатонен, уплетая плод банья. — Зато прошла целая неделя, пока я научился составлять слова. Все боялся начать.

— Я думала, трансформация завершается сразу, — вмешалась Иирин, прервав поток воспоминаний. — Он будет еще меняться?

Бейми, глаза которого не отрывались от Иирин, стал бледно-оранжево-розовым и перевел взгляд на Укатонена.

Уши Анито насторожились, и она подавила в себе прилив раздражения по поводу невежества Иирин.

— Превращение полное, — объяснила она, — но твой бейми вырастет еще ладони на три-четыре за следующий год. И все время будет голоден. Тебе придется побегать, пока насытишь его.