Цвет дали - Томсон Эми - Страница 60

— Уито хочет, чтобы ты и Укатонен плыли с ней. Дейло и Кадато пока займут ваши места.

Анито не сопротивлялась, она почти не заметила и того, как Баха передал ей пакет с едой. Ей казалось, что на освещенной солнцем речной ряби пляшет серебристый отсвет смерти. Если Моуки умрет, она последует за ним по стопам Укатонена.

Джуна склонилась к безжизненному телу Моуки. Его изломанная рука была туго забинтована в лубок, изготовленный из рыбачьей сети. Здоровая рука откинута в сторону. Золотые зайчики от только что показавшегося над горизонтом солнца лежали на теле бейми, как опавшие лепестки. Уито объявила суточную стоянку, чтобы дать людям время на отдых и на осмотр и починку плотов, пострадавших при вчерашнем спуске по порогам.

Анито и Укатонен вконец вымотались. Джуна собирала фрукты и ловила рыбу, чтобы накормить их. К счастью, рыбная ловля тут была хороша. Она поймала с полдюжины довольно крупных рыб в одной из маленьких тихих заводей под деревьями. Одна из рыб принадлежала к неизвестному Джуне виду и, прежде чем оглушить ее ударом по голове, Джуна описала ее.

Анито похвалила ее и помогла почистить, выпотрошить и нарезать ломтиками добычу. Джуна улыбнулась. Наконец-то она хоть что-то сделала правильно. Начиная с Лайнана, ее жизнь представляла собой цепь больших и малых ошибок. Она грустно покачала головой, измученная и надломленная всем тем, что с ней случилось.

Джуна услышала шорох веток и взглянула вверх. Из гнезда к ней спускался Укатонен. Он присел рядом с ней на корточки и быстро соединился с Моуки.

— Как он? — спросила Джуна, когда Укатонен разорвал контакт.

— Посмотри сама, — ответил тот, протягивая руку для слияния. — Ты ему нужна.

Джуна проглотила свой страх, вспомнив, как Моуки радостно потянулся к ней при прошлом слиянии. Он походил на ребенка, умирающего от голода. Он льнул к ней, а она успокаивала его, лишь смутно ощущая, как Анито помогает им обоим. Поток силы хлынул от Джуны к Моуки, и он расслабился, наконец-то насытившись. Джуна продолжала укрывать его, тронутая глубиной его потребности в ее помощи. Его тяга к слиянию имела физиологические корни, она была столь же непреодолима, как и потребность человеческого ребенка в том, чтобы его подержали «на ручках».

Но как отразится это слияние на ней самой? Каждый раз, когда Джуна в нем участвует, она ощущает, как с нее сдирается еще один слой ее человеческой сущности. И хуже всего то, что это нравится Джуне. Каждое слияние заставляет ее стремиться к новому. А вдруг аллу-а станет ей необходимым, как наркотик? Останется ли она человеком к тому времени, когда экспедиция явится за ней?

Шпоры Джуны соединились со шпорами Укатонена и Моуки. Она погрузилась в чуждый для нее внутренний мир аборигенов — мир осязания, вкусовых ощущений и запахов. И снова возник старый страх, казалось, он вот-вот целиком овладеет ею. Но тут Моуки кинулся к ней с неуемной радостью веселого щенка. В ее душе поднялись волны любви к нему. Моуки ответил на эту любовь, он принял ее, усилил и вернул Джуне. Они оба как бы стали подниматься по спирали все выше и выше, и каждый усиливал и отдавал эмоциональный порыв другого на более высоком витке, пока наконец Укатонен мягко не положил этому конец. После этого они купались в море эмоций, наслаждаясь покоем и отдыхом, а Укатонен нежно и постепенно выводил их из контакта друг с другом.

Когда Джуна успокоилась, он показал ей, как действует ее собственное сердце, как оно перекачивает кровь в ритме раз-два, раз-два. Потом он заставил это сердце работать в ускоренном темпе, потом медленнее. А потом научил, как самой замедлять и ускорять деятельность сердца. Джуна чувствовала, как оно то спешит, то почти останавливается, как будто в груди у нее поселилось маленькое хитрое животное. Она держала в руках собственную жизнь, похожую на тончайшую нить, сотканную из электричества, пульсирующую от каждого удара сердца. Это было необычайно увлекательно и немного страшно.

А потом Укатонен провел ее в свое тело и показал, как бьется в ритме раз-два-три его собственное трехкамерное сердце. Когда он кончил, Джуна прониклась таким пониманием его и своей сердечной деятельности, пониманием интуитивным, чувственным, какого не могли дать ни вскрытия, ни исследования с применением сложной техники. Потом Укатонен показал ей, как работает сердце Моуки. Билось оно слабее, чем ее собственное, пульс был нитевидный, но работало оно все же лучше, нежели вчера.

Контакт кончился.

— Ну, — спросил Укатонен, — каково самочувствие Моуки?

— Ему лучше, — ответила Джуна.

Укатонен кивнул.

— Пройдет по меньшей мере десять дней, прежде чем его руку можно будет освободить от повязки. — Он помолчал и дотронулся до ее плеча. — Но это слияние с тобой вернуло ему волю к жизни.

— Спасибо, эй. — Джуна отвернулась, стараясь скрыть страх.

— Слияние все еще пугает тебя. В чем дело? — спросил Укатонен.

— Оно слишком… — Она искала слова. — Я чувствую себя захваченной, побежденной, эй. Как будто я тону. Это сильнее меня. Я боюсь, что не смогу остановиться, что забуду, кто я есть, кто я такая.

Укатонен потер подбородок, размышляя.

— Не понимаю. Как можно забыть, кто ты есть?

— Твое присутствие слишком сильно, эн. Я не могу контролировать то, что со мной происходит.

— А когда ты плаваешь, ты контролируешь воду, в которой плывешь? — спросил Укатонен.

— Нет.

— Ты плывешь потому, что находишься в равновесии с водой, потому что понимаешь ее течение и смену давления. Ты учишься двигаться вместе с ней. Ты должна научиться тому же и в аллу-а.

— Но как?

— А ты уже начала учиться. Сегодня я показал тебе, как работает твое сердце. Ты научилась менять скорость его биения. Каждый жизненный ритм, который ты поймешь, будет учить тебя достижению гармонии в аллу-а. Только надо быть терпеливой. Мне и Анито трудно учить тебя, так же как тебе трудно учиться. Мы ведь все это делаем инстинктивно. Говорить об этом так же трудно, как прослеживать полет одной птицы в огромной стае.

— Я надеюсь, это поможет.

— Я тоже. Пойдем и поедим. Должно быть, ты голодна.

Следующий день они провели на речном пляже, отдыхая, ремонтируя плоты, проверяя сохранность грузов. А утром погрузились и отправились снова в путь.

Через два дня они подошли ко второму порогу. Уито осмотрела каскад и объявила, что вода очень высокая и канал чист. Самый безопасный проход лежит слева. После этого деревенские образовали круг для слияния перед отправкой. Иирин опять покачала головой, когда Анито предложила ей присоединиться. Она ведь и с Моуки с трудом выдерживала эту процедуру. Мысль же о том, чтобы раскрыться перед всей деревней, была просто непереносима.

Джуна прислонилась к вытащенному на пляж плоту, наблюдая, как соединяются между собой жители деревни. Голоса джунглей стали еще слышнее — воздух звенел от криков птиц и стрекотания насекомых, от свиста ветра в ветвях, от шорохов каких-то животных, скользящих в кронах деревьев. Наконец-то за несколько недель она осталась наедине с собой. Джуна включила компьютер и вызвала театральную программу. Пьеса была из числа самых любимых, но шутки и смех скользили мимо, никак не затрагивая чувств. Все это казалось ей таким далеким, таким нереальным. Сейчас Джуна больше интересовалась едой, стоявшей на столе, чем репликами актеров.

Разочарованная, она выключила компьютер. Пошел мелкий дождь, а жители деревни все еще сидели, образуя круг, как бы состоящий из зеленых каменных изваяний, полностью погруженные в свое бессловесное общение. Здесь, среди этих инопланетных существ, человечество казалось Джуне невероятно далеким. Она внезапно поняла, какая страшная пропасть отделяет ее и от людей, и от тенду.

Потом аборигены вышли из контакта, и плоты снова были спущены на воду. Джуна сидела на корме и старалась приспособиться к удивительно точно скоординированному ритму движений других гребцов. Вот они уже в пене порогов, с трудом огибают крупные камни и мели. Они уже почти миновали пенистую границу перекатов, когда кто-то из сидевших на плоту, шедшем непосредственно перед ними, упал в реку. Нинто навалилась на рулевое весло, и им удалось приблизиться к плывущему аборигену. Анито ухватила его за руку, но плот вдруг сильно тряхнуло, так что Анито чуть не слетела за борт. Баха и Укатонен успели уцепиться за нее и помогли ей втащить спасенного. Тенду вдруг как пробка выскочил из воды и оказался на плоту. Это был старейшина Миато. Из обрубка ноги фонтаном била кровь — левая нога была откушена чуть выше колена.