Цвет дали - Томсон Эми - Страница 74

20

Джуна осторожно скользнула по ветке к оолоо, одновременно так изменяя окраску кожи, чтобы она соответствовала новой комбинации рисунка теней и солнечных пятен. Сладковатый мускусный запах ящерицы пощипывал ноздри. Она недавно попросила Укатонена и Анито улучшить ее чувство обоняния, и в результате мир сразу обрел новое измерение. Следы других существ теперь обнаруживались на любой поверхности так же отчетливо, как если бы те оставляли там отпечатки своих ног.

Занятые борьбой за первенство, оолоо не замечали ее. Оба крупных самца визжали друг на друга, чешуя на их шеях встала дыбом. Когда Джуна подобралась достаточно близко, она вынула духовую трубку, достала из бамбукового колчана стрелку с отравленным концом и вложила ее в окрашенную яркой краской оконечность трубки.

Подняв заряженную трубку к губам, она стала выбирать цель. На таком расстоянии стрела легко могла просто скользнуть по чешуе обоих соперников. Из остальных четырех ящериц две были самками с маленькими детенышами в сумках, одна — неполовозрелым самцом, наполовину скрытым листвой. Самой лучшей целью была четвертая ящерица — молодая самка, которая сидела прямо напротив Джуны, увлеченная боем самцов. Джуна приложила трубку к губам и прицелилась. Оолоо подняла переднюю лапу, чтобы подтянуть к себе ветку, унизанную фруктами, открыв мягкую, плохо защищенную кожу на груди. Стрела вонзилась под мышку животному — как раз туда, куда целилась Джуна.

Оолоо вскочила, тревожно свистнув. Она вытащила стрелу и повернулась, чтобы следовать за остальными, которые уже мчались по древесным кронам.

Джуна недоуменно смотрела им вслед; ей казалось, что все пошло как-то не так. Должно быть, конец стрелки плохо смазан ядом, а может, стрелка вошла неглубоко, так что яд не попал в кровь животного. Но тут, так и не завершив сделанного прыжка, свернулась в комок и рухнула вниз.

Моуки вынырнул из укрытия и схватил добычу в падении свободной рукой, повиснув на второй, чтобы инерция прыжка доставила его обратно на дерево, где сидела Джуна. Он подал ей мертвую ящерицу.

Джуна взвесила в руке добычу и улыбнулась, от радости вся покрывшись бирюзой. Это была ее первая добыча. Вот уж никогда не думала, что дохлая ящерица может принести ей столько удовольствия, но ведь это животное значит для нее куда больше, чем просто еда. Она значит, что Джуна больше не зависит от доброй воли деревенского люда. Она может добывать мясо и для себя, и для Моуки и вносить свою долю в пиршественный стол не только фруктами. Мертвая ящерица символизировала ее собственную самодостаточность. Джуна перерезала ящерице горло и позволила крови стечь на далекую землю; ноздри ее трепетали.

— Не забудь вырезать пахучие железы, пока мясо не провоняло, — напомнил ей Моуки.

Он помог ей вырезать железы, находившиеся у основания хвоста и у передних лап. Остальная разделка подождет, пока они вернутся в деревню.

— Пойдем домой и покажем Анито, — сказал Моуки. — Она очень любит мясо оолоо. Будет рада.

Джуна рассыпала рябь согласия.

— Хотела бы я, чтобы Укатонен тоже видел это.

— Он вернется только к концу месяца, — ответил Моуки, — и мы тогда добудем оолоо и для него, а если повезет, то и чего-нибудь получше.

Они перескочили на деревенское дерево, неся добычу на виду.

— Это ее первая добыча, — хвастался перед деревенскими Моуки с такой гордостью, будто он сам убил ящерицу. Волна неприязни прошла по телу встречного старейшины.

— В чем дело? — спросила Джуна у Моуки. — Мне кажется, они недовольны.

— Я не уверен, но, по-видимому, нам не положено убивать оолоо.

— А почему ты мне этого не сказал?

— Я не знал. Ты мой ситик, и полагается, чтобы ты учила меня таким вещам, — напомнил Моуки. — Кроме того, в Лайнане все ели оолоо.

Сквозь толпу старейшин протолкалась Анито.

— Прибежал Баха и просил прийти. В чем дело?

— Я принесла свою первую добычу, — сказала Иирин, показывая убитую оолоо. — И это, как мне кажется, огорчило старейшин. В чем моя ошибка?

Серый туман сожаления, запятнанный желтой рябью раздражения, окутал тело Анито.

— Оолоо мы охраняем. Теперь мы должны выплатить компенсацию тому, кто отвечает за эту атву, — объяснила Анито.

— Я не поняла. В Лайнане мы их ели все время, да и потом, во время похода — тоже.

— Оолоо не охраняется ни на диких землях, ни в Лайнане. В Нармоломе охраняется.

Через толпу протиснулась еще одна старейшина. Это была Джохито — одна из самых старых. Джуна ее мало знала. Она заметила раздвоенный знак сожаления на груди Анито. По-видимому, это был не слишком обнадеживающий признак.

— Кене, насколько я понимаю, — сказала Джохито, — твоя атва вошла в конфликт с моей. Придется нам решать эту проблему.

— Иирин убила оолоо. Это была ее первая добыча. Она не знала, что это животное охраняется. Я помогу ей исправить зло, кене.

Джохито долго смотрела на Иирин, знаки неодобрения ярко светились на ее боках.

— Это новое существо должно было бы знать, на что мы охотимся и когда. Она нарушила гармонию Нармолома. По этому поводу нам придется созвать Совет, — сказала она. — Я поговорю об этом с Миато. Он приведет деревню в состояние гармонии и решит, каково должно быть возмещение ущерба.

— Так будет лучше всего, — ответила Анито. Она повернулась и сделала знак Джуне и Моуки следовать за собой в их комнату.

— Извини, Анито, — сказала Джуна, когда они пришли туда. — Я не знала.

Анито коснулась ее плеча.

— Все в порядке. Учись. — На мгновение она посерела. — И тебе надо учиться, и Моуки тоже.

Джуна протянула убитую ящерицу.

— А что будем делать с этим? — спросила она, бурая от стыда.

— Съедим. В конце концов, это все равно твоя первая добыча. Я горжусь тобой, хотя это животное и охраняется.

Джуна отвернулась, скрывая слезы. Похвала Анито доставила ей больше радости, чем она могла выразить.

— Спасибо, — сказала она, одновременно шепча те же символы, которые появлялись на ее коже. — Спасибо тебе.

Анито ласково погладила ее по плечу.

— Ты не закончишь разделку тушки, пока мы с Моуки приготовим другую еду?

Оолоо был слишком мал, чтобы делить на троих, но они как-то обошлись. Этим же вечером к ним пришел Миато.

— Джохито очень сердита из-за того оолоо, — начал Миато. — Она хочет получить компенсацию. Что ты можешь предложить?

— Мы можем на некоторое время дать ей в помощь Иирин и Моуки, — предложила Анито. — Она могла бы рассказать им о своей атве, чтобы они знали, как ее следует охранять.

— Я предложу это, но Джохито может потребовать большего.

— Тогда нам придется рассматривать это дело на Совете, кене, — ответила Анито.

Миато дал понять, что согласен.

— Кроме того, мы должны научить Иирин, на что можно охотиться, а на что нельзя.

Джуна дотронулась до плеча Миато, чтобы обратить на себя внимание.

— Извини меня, кене, но по этому вопросу я хотела бы кое-что сказать сама.

Уши Миато поднялись от неожиданности, и Джуна даже испугалась, не оскорбила ли она главного старейшину.

— Что ж, — сказал он, опуская уши, — послушаем, что там у тебя?

— Я очень сожалею, что убила оолоо и вмешалась в дела атвы Джохито. Это было сделано по незнанию. Я хочу, чтобы меня считали ответственной за возмещение ущерба Джохито, поскольку это вина моя, а не Анито.

Уши Миато снова поднялись, и он бросил взгляд на Анито.

— Как тебе это нравится, кене! — спросил он.

— Я готова позволить ей возместить ущерб Джохито, но хочу участвовать в переговорах с ее стороны, чтобы решение было справедливым.

Миато взглянул на Джуну.

— Я с этим согласна, кене, — ответила Джуна главному старейшине. — Я доверяю Анито защищать мои права, но я должна знать, на что я могу охотиться, а на что не могу. Я не хочу повторения таких ошибок.

— В этом нам нужна помощь всей деревни, — вмешалась Анито. — Это все равно, что обучать бейми. Она и Моуки будут учиться одновременно. Я помогу им обоим.