Цвет дали - Томсон Эми - Страница 76

Теперь опять поднялась Анито.

— Это верно, что на нашем Совете мы решаем вопросы, важные для благоденствия Нармолома. Но хотя мы и живем в уединении, мир и его просторы влияют и на нас. Изгнание Иирин только показало бы миру, что Нармолом напуган. Я знаю Иирин хорошо. И еще я видела, что могут сделать ее люди. Это могущественный и умный народ, который может многому научить нас. Они путешествуют по небу между звезд так, как мы путешествуем вниз по течению на плотах. Я скажу, что со стороны Нармолома было бы ошибкой повернуться к таким людям спиной. Они могут нас многому научить, если мы захотим учиться.

Встала Джуна.

— Я хочу сказать о моем бейми — Моуки. Укатонен официально одобрил то, что я его усыновила. Я учусь быть ему хорошим ситиком. Если люди Нармолома мне помогут, я научусь этому быстрее. Я стараюсь изучить обычаи Нармолома так быстро, как могу. Я прошу у вас помощи и терпения.

Встал еще один старейшина.

— Чем могут эти новые существа помочь нам? Что могут они сделать для Нармолома? Нам от них ничего не нужно!

Снова с разрешения Миато поднялась Джуна.

— Я уверена, что есть много такого, что мой народ и тенду смогут сделать друг для друга. Я не знаю в точности, что это будет. Но надеюсь, что Нармолом не отвернется от меня и моих людей, прежде чем мы узнаем друг друга лучше.

Потом опять выступали старейшины, одни — защищая Джуну, другие — возражая ей. В общем мнение деревни складывалось в пользу Джуны, но зато и ее противники заняли очень жесткую позицию. Джуна старалась запомнить, кто из старейшин выступал против нее. Если ей удастся доказать им, что она не представляет угрозы для деревни, то можно быть уверенной — Нармолом примет ее.

Наконец слово взял Миато:

— Спасибо вам, старейшины Нармолома. Пришло время Совету обдумать сказанное вами. Я сообщу вам о своем решении завтра вечером.

Старейшины стали расходиться, кроме тех, кто был членом Совета. Джуна увидела, что в их числе было несколько резко выступавших против нее, но немало было и тех, кто ее поддерживал. Нинто — верная и надежная защитница Джуны — подала ей ободряющий знак, когда Анито, Моуки и Джуна покидали комнату Миато.

— Как думаешь, чем все кончится? — спросила Джуна у Анито.

— Я не знаю, что будет, — ответила та. — Я ожидала, что спор о формах компенсации Джохито будет более острым. Этого не произошло. Может, это хороший знак, может — очень плохой. Поживем — увидим. — Она коснулась колена Джуны. — Давай спать, во сне время бежит быстрее.

Анито вошла в комнату Миато в сопровождении Иирин и Моуки.

Их уже ждал Совет деревни, сидевший полукругом у подножия спальной платформы. Когда они сели, взгляд Анито отыскал на стене знакомую шероховатость древесины на стене. Она напоминала чье-то лицо. Сколько часов она провела в этой комнате, где жила с Илто, разглядывая это лицо и предаваясь мечтам, пока Илто занимался скучными мелочами, из которых складывались дни главного старейшины! «Лицо» напомнило ей, как изменилась ее жизнь, и она ощутила тоску по простоте и ясности прошедших лет, когда Илто брал на себя все заботы, а она только одну — заботу о самом Илто. А теперь она должна заботиться об Иирин и Моуки. Она отвечает за них, каких бы дел они ни натворили. Анито надеялась, что решение Совета не будет слишком тяжелым.

Потом она оглядела членов Совета, надеясь по выражению их лиц получить ключ к решению Миато. Джохито выглядела очень довольной. Беспокойство Анито тут же возросло. Если Джохито довольна решением, то оно неблагоприятное для Иирин. Поглядела, подняв уши, на Нинто. Темно-синий цвет ободрения и уверенности прошел по телу тарины, как проходит тень облака по океану.

— Мы обсудили вопрос о новом существе, — сказал Миато, когда было покончено с обычным в таком случае обменом любезностями. — Я решил, что Иирин и Моуки должны работать вместе с Джохито до конца этого месяца, чтобы узнать все о ее атве. Если Джохито сочтет, что они к концу месяца достаточно хорошо обучились, то им разрешается остаться в Нармоломе. Если они останутся, то Иирин и Моуки должны по очереди изучить и все остальные атвы. Они не могут охотиться, пока им не разрешит Джохито. Когда же работа с Джохито закончится, то им разрешается ходить на охоту в присутствии Анито или другого старейшины.

Анито смотрела в пол, стараясь скрыть разочарование. Неудивительно, что Джохито довольна. Теперь все зависит от ее единоличного мнения.

— Благодарю тебя за решение, кене, — сказала Анито. Ее кожа казалась ей высохшей и тесной, когда она изображала на ней символы ответа, которого требовала формальная вежливость.

Может, следовало сразу встать и уйти из деревни, прежде чем их заставит это сделать Джохито, подумала Анито, когда они покидали Совет. Лучше, может быть, принять изгнание и бесчестье добровольно и начать обучение на энкара на полгода раньше? Нармолом — всего лишь одна деревня из многих. Все равно, как положено у энкаров, ее связи с Нармоломом оборвутся навсегда. Несколько поколений должно смениться, прежде чем ей будет позволено появиться там. Но тогда эта деревня станет ей чужой.

И все же ей хотелось уйти из Нармолома, хотя бы сохранив самоуважение. У нее ведь никогда не было другого дома. Был бы тут Укатонен, он мог бы помочь ей советом, а сейчас она была вовлечена в ситуацию, в которой была непосредственным участником, и следовательно, не могла оценить ее со стороны.

Они вернулись к себе. Моуки раздал всем соты и чашки с фруктовым соком.

— Что ж, — сказала Иирин. — Во всяком случае, месяц у нас еще есть.

Анито выразила согласие, смешанное с сомнением и с призывом не торопиться.

— Если мы решим остаться, — сказала она.

На лбу Иирин проступили морщины, от неожиданности она порозовела.

— А зачем нам уходить сейчас?

— Возможно, лучше уйти сразу, чем быть изгнанными, если Джохито посчитает, что вы плохо знаете ее атву.

— Разве там так трудно разобраться? — спросила Джуна.

— Тут дело не в том, сможешь ли ты разобраться, — объявила Анито. — Дело в отношении самой Джохито. Даже если ты будешь знать ее атву так же хорошо, как она сама, она все равно может сказать, что этого мало. Если она хочет, чтобы тебя не было в деревне, нам придется уйти.

— Тогда мне остается одно — заставить ее полюбить меня и одновременно изучить ее атву.

— Это будет нелегко, — возразила Анито. — Она тебя боится.

Их разговор прервало вежливое чириканье у двери. Это была Нинто.

— Входи, пожалуйста, — сказала Анито. — Я как раз объясняю Иирин, какое сложилось положение.

— Я не понимаю, почему нам надо уходить из Нармолома сейчас, — отозвалась Иирин.

— Ты же хочешь остаться тут, а я хочу убедить Джохито, что не представляю никакой опасности.

— Уйти? — воскликнула Нинто. — Зачем же вам уходить?

— Джохито уже решила, что Иирин — чужая, — объяснила Анито. — Не думаю, что она изменит мнение.

— Это не труднее того, что вы сделали в Лайнане. Нет, пожалуй, даже легче. Тут надо убедить только одного человека, а там — всю деревню.

— Я хочу попытаться, — сказала Иирин. — Даже если у меня ничего не получится, я все равно буду знать о тенду больше, чем знаю сейчас. И узнаю еще, почему у меня ничего не вышло.

— А я не хочу покидать Нармолом обесчещенной, — стояла на своем Анито.

— Так вот, если ты уйдешь отсюда сейчас, это и будет бесчестьем, — возразила ей Нинто. — Оставайся и приведи деревню в гармонию, включая и Иирин.

Иирин тронула Анито за руку.

— Ты столько сделала для меня. Разреши мне попытаться выплатить хоть часть своего долга. Я хочу рискнуть и получить право оставаться здесь столько, сколько захочу. Пожалуйста, Анито, — говорила она, розовея от своей настойчивости, — разреши мне попытаться.

Анито переводила взгляд с Нинто на Иирин. Она сомневалась, что они выиграют этот бой, но они хотели драться. В крайнем случае она выиграет месяц, а он ей нужен, чтобы попрощаться с Нармоломом.