Цвет дали - Томсон Эми - Страница 86

Анито залилась смехом.

— Да, Нинто. Я помогу тебе, если ты поможешь мне откопать мой гроб и освободить моего тинку. Укатонен и остальные помогут нам в этом.

— Ты хочешь сказать, что ты…

— Я тоже не смогла убить тинку. Там лежит макино, а под ним — семя дерева на.

— Вот это умно! А я об этом не подумала. Из моего гроба ничего не вырастет. — Туман сожаления прошел по коже Нинто. — Знаешь, я не смогла убить тинку.

Анито порылась в своей сумке и вынула из него большой коричневый орех размером с кулак. Это было семя дерева на.

— Это с одного из деревьев Илто, — сказала она. — Я хотела взять его с собой на память о нем, но мы воспользуемся им еще лучше. Давай выроем тинку, а потом убьем что-нибудь, чтобы поместить в нашу дичь семя.

Тихий дождь уже постукивал по листьям, когда они принялись за работу. Укатонен, Иирин и Моуки пришли как раз вовремя — гроб Нинто уже был выкопан. Нинто нагнулась, чтобы откинуть крышку и достать тело тинки. Он был жив и невредим. Она осторожно прислонила его к стволу дерева.

— Темнеет, — сказала Анито. — Идем на охоту. Мой гроб отроют остальные.

Было уже совсем темно, когда они вернулись, волоча за собой крупную птицу хикани. Моуки сидел возле обоих тинок, присматривая за ними; Укатонен и Иирин наваливали ветви на могилу Анито. Нинто и Анито положили птицу в гроб, набросали туда же гирлянд и украшений. Нинто снова заплела крышку, а Анито помогала ей, освещая работу с помощью светящихся грибков. Потом гроб снова опустили в могилу.

— Что ж, вот и делу конец, — сказал Укатонен. — Пора уходить. Тинок возьмем с собой. Оставим их где-нибудь поближе к соседней деревне. Вряд ли их кто-то сможет узнать, но рисковать все же не следует.

Они взвалили тинок на спины и пошли по темному лесу. Перед восходом солнца Анито остановилась.

— Мы стоим совсем рядом с деревом моего ситика, — сказала она. — Мне хочется навестить его.

— Иди, — ответил Укатонен. — Мы подождем.

— Я пойду с тобой, — предложила Нинто.

Молодой росток дерева на, поднявшийся из могилы Илто, уже превратился в крепкий ствол, быстро тянувшийся к кронам верхнего яруса.

— Хорошо растет, — сказала Нинто, косвенно похвалив уход Анито за деревом на.

— Я надеюсь, Яхи будет заботиться о нем, — произнесла Анито.

— Я уверена в этом, Анито. Он хороший бейми. Я и Баху попросила о том же.

Анито ответила символом благодарности.

— Он был хороший ситик, — добавила она после долгой паузы.

— Да, — отозвалась Нинто, положив ладонь на тонкий ствол дерева Илто.

Анито приложила свою ладонь чуть пониже руки Нинто. Они протянули друг другу свободные руки и слились, объединив свою печаль и разделив ее между собой. Под грустью Нинто чувствовалось желание узнать, что же будет дальше. Анито впустила в себя этот поток эмоций, и в ней зародилось крошечное зернышко надежды, которое она понесет с собой. Она была рада тому, что их двое и что все сделанное сегодня было сделано ими вместе. Как хорошо иметь тарину! Нинто ответила ей знаком благодарности, когда они вышли из контакта.

Начинался-новый день. Лучи рассвета золотили хлопья тумана, застрявшие в ветвях вершин деревьев.

Нинто тронула руку Анито.

— Идем к нашим.

Анито взвалила мешок на плечи, еще раз положила ладонь на кору дерева — последнее прощание — и пошла вслед за своей тариной.

24

— Нет, ты допустила ошибку. Попробуй еще раз, — говорил Анито инструктор — высокий худой энкар по имени Наратонен.

Джуна смотрела, как Анито повторяет фразу из какого-то кворбирри. Все еще не удовлетворенный, инструктор повернулся к Нинто и велел попытаться ей. У Нинто тоже не получилось.

— Надо вот так, — говорил инструктор, демонстрируя весьма сложный жест рукой. — И цвет неправильный. Он должен быть светлее, почти голубой; да и затуманились вы слишком поздно.

Джуна потянулась и зевнула. Она сидела тут уже несколько часов, пока Наратонен учил их этому кворбирри о происхождении дерева на. Вообще-то она была в восторге от возможности сидеть и наблюдать процесс обучения Нинто и Анито искусству энкаров, но подобное времяпровождение требовало огромного терпения и выдержки. Этот кусочек кворбирри они отрабатывали уже часа два. Скоро полдень, ей надо будет идти завтракать, а затем начнутся уроки языка. Вот их она ждала с истинным нетерпением.

Анито и Нинто снова повторили ту же фразу кворбирри.

— Теперь лучше. Попробуйте еще раз, только медленнее.

Они попробовали, и Наратонен высветил скупое одобрение:

— Еще придется, конечно, поработать, но получается лучше. Пока достаточно. Идите завтракать, а потом приходите сюда опять.

Джуна встала, чтобы следовать за ними, но Наратонен опустил руку на ее плечо, заставив остановиться.

— Да, эн? — спросила она, опасаясь, что энкар недоволен ее присутствием на уроках.

— Твой говорящий камень, — спросил тот, — я понимаю так, что он делает изображения вещей? Сделал ли он изображение этого урока?

— Да, эн.

— А можно мне посмотреть?

— Конечно, эн, — ответила она.

Неужели же энкар запретит ей делать записи его уроков? Она прокрутила последние пятнадцать минут записи урока. Энкар смотрел очень внимательно.

— Как далеко он помнит назад? — спросил энкар.

— Он помнит все уроки, на которых я была, эн. Из них я удалила некоторые кусочки — те места, где ничего не происходит, или же где ты повторяешь одно и то же движение по нескольку раз.

— Могу я посмотреть часть того урока, где я впервые начал показывать им движения?

— Конечно, эн, — отозвалась Джуна, отыскивая ту часть записи, которая требовалась.

Наратонен с тем же вниманием всматривался в изображение.

— Понятно, — сказал он, когда запись была просмотрена до конца. — Мне надо было задать темп более медленный, неудивительно, что они не поняли. Спасибо, Иирин. Очень полезная вещь, — он показал на компьютер. — Можно мне прийти потом и еще раз посмотреть, когда у тебя будет свободное время?

Джуна колебалась, не зная, как отнестись к этой просьбе. Она вовсе не хотела, чтобы тенду начали пользоваться человечьей технологией. И все же… вряд ли энкару можно отказать.

— Конечно, эн. Может быть, сегодня после обеда?

— Спасибо, — ответил он.

Джуна ушла, чтобы присоединиться к Нинто и Анито за завтраком. Ей следовало поторопиться. Времени хватит в обрез — ее класс скоро соберется.

По стандартам тенду это был большой класс. Десять учеников сидели полукругом, ожидая ее появления. Это были отборные ученики — внимательные, целеустремленные, с отличной памятью. Ей почти никогда не приходилось дважды повторять одно и то же. В своей памяти они держали длинный список слов. Самое трудное — обучить их грамматике и научить понимать значение слов. Снова и снова объясняла она им, что в стандартном языке окраска не имеет эмоционального значения. Идея, что существуют особые слова для обозначения счастья, смеха, гнева и так далее, никак не укладывалась в их сознании.

Сегодня был третий урок по основам дипломатического протокола. Дело шло со скрипом. Приходилось все время останавливаться и объяснять. Объяснения требовало почти все. Сегодня она рассказывала о структуре соподчинения в команде космических кораблей.

— Во-первых, есть капитан — это вроде главного старейшины в деревне. Он отдает распоряжения и решает основные проблемы, если что-то идет не так, как надо. Затем следует первый помощник. Он командует кораблем, когда капитан спит или отдыхает. Если капитан заболеет или умрет, то власть переходит к первому помощнику.

— А почему бы им просто не разбудить капитана, если что-нибудь случится?

— Обычно так и бывает, но нужно, чтобы кто-то отвечал за все в том случае, если возникает сложная ситуация. Капитану ведь требуется время для сна.

— А почему бы не остановить корабль на ночь?

— Потому, что они этого не могут, — стояла на своем Джуна. — Корабль очень сложная вещь, и люди должны за ним непрерывно наблюдать. В этом отношении он похож на плот на реке, только плывущий очень далеко от суши, так что на ночь судно нельзя вытащить на берег. Нужен кто-то, кто правит судном и следит, не возникла ли где-то опасность.