Великий обман. Выдуманная история Европы - Топпер Уве - Страница 81

6

Следуя Великовскому, Маркс считает, что этот коллективный нев­роз вызван стремлением человечества забыть ужасы планетарной ката­строфы недавнего прошлого. Отвергая – в такой его форме – это по­ложение вместе с Топпером, хочу подчеркнуть, что определенная доля истины в нем присутствует: наряду с корыстной подделкой документов и источников, безусловно, существовала и деятельность по придумыва­нию прошлого, основанная на распространенной ментальности, на не­кой духовной атмосфере, на неверных представлениях о прошлом, о масштабах времени, о том, что из себя представляет история, и о степени допустимости литературного вымысла в качестве исторического эрзаца.

7

Если даже в российской аудитории, которая имеет реальную воз­можность ознакомиться в оригинале с работами А. Т. Фоменко, его глав­ного соавтора Г. Б. Носовского и др. пишущих по-русски критиков исто­риографии, весьма распространены лансируемые историками злостные измышления и искажения действительной научной позиции названных авторов, то можно себе представить, какова ситуация в отделенной язы­ковым барьером немецкой читательской среде. Распространяемые Илли-гом и питающимися слухами газетными борзописцами обвинения в сле­пой вере в документы, незнании археологии, склонности к идеологии русского шовинизма и прочая чушь отравляют атмосферу, в которой при­ходится работать нашей группе младокритиков.

8

В этих статьях интенсивно подчеркивался инновативный междис­циплинарный подход Фоменко и Носовского, применение ими ретро­спективных астрономических расчетов с большой точностью и с учетом всех возможных вариантов решений, анализ старинных карт и привле­чение самых разных иных научных подходов. Если историки пишут с важным видом всезнающих ревнителей религии для посвященных, то книги Носовского и Фоменко проникнуты уважением к читателю. По­следнего не посвящают в святая святых, чуть-чуть приоткрывая перед ним завес тайны (такова манера письма историков), а привлекают к на­пряженному криминологическому поиску тех осколков истины, кото­рые еще можно восстановить после столетий уничижительной работы историков.

9

Российскому читателю Великовский, первая книга которого вы­шла в свет в 1950 г., долго оставался неизвестным. Издание в советское время книг еврейского автора из США, выросшего в известной сионист­ской семье в Москве и сыгравшего важную роль в создании еврейского университета в Иерусалиме, было невозможно. В начале 20-х годов в Берлине молодой Великовский создал Еврейский научный журнал, положивший начало объединению ученых с целью создания названного университета (Альберт Эйнштейн руководил в журнале отделом физи­ки). Лишь после перестройки, в середине 90-х годов, в Ростове-на-Дону издательство «Феникс» опубликовало перевод всех книг Великовского и даже издало первую в мире биографию не признанного академиче­скими кругами ученого-новатора.

10

Из данной оценки деятельности И. Великовского, одного из са­мых блестящих умов XX века, трудно понять грандиозность его вклада в процесс возникновения современной исторической критики в Герма­нии, Англии и США. Его исследования не просто показали, что египет­ская история удлинена, по меньшей мере, на 550 лет, но и продемон­стрировали убеждение в том, что естественнонаучная информация с трудом подвергается фальсификации и может служить отправной точ­кой для критики исторических воззрений. Кроме того, он стал основа­телем набирающего силу движения неокатастрофизма, к которому при­мыкают все новые и новые слои ученых. Сделанные им на основании катастрофических воззрений предсказания о физических свойствах пла­нет Солнечной системы, полностью противоречившие представлениям астрофизиков в середине XX века, блестяще подтвердились.

11

Гуннар Хайнзон был – наряду с Христофом Марксом – одним из первых последователей Великовского в Германии и перенял у по­следнего целый ряд идей, в том числе и катастрофистский подход к ис­следованию прошлого.

12

Это сближает позицию Хайнзона с таковой Н. А. Морозова с той лишь разницей, что для Хайнсона – как и для Иллига – греческая и римская «античности» суть этапы реального прошлого, а не проекции средневековья в виртуальное прошлое, как для Морозова.

13

В то же время нужно подчеркнуть заслуги этих авторов в исправ­лении наших хронологических масштабов по отношению к ранней ис­тории и предыстории. Исходя из катастрофических представлений, они показали, что эпоха каменного века исчисляется не в десятках тысяч лет, а только несколькими тысячелетиями. Кроме того, их анализ египетской истории показал всю неправомочность оперирования тысячелетиями в истории Египта. Наконец, совершенно гениальной является инспири­рованная наблюдениями Маркса книга Хайнсона «Шумеров не было» (1988, Франкфурт-на-Майне).

14

Это положение Маркса никак не доказано и является весьма спор­ным. Так как мы не знаем точных причин катастрофы приблизительно 1350 г., данное утверждение является чистой спекуляцией. Некоторые возможные причины (например, падение астероида в районе Северного моря) могли вызвать катастрофу на Земле, практически не меняя пара­метров земной орбиты. В случае других нужен, по крайней мере, точный астрофизический расчет и анализ последствий, которого Маркс не пред­принимал.

15

Подробному исследованию следов этих катастроф в Северной Аф­рике и на Иберийском полуострове Топпер посвятил свою первую книгу.

16

Ввиду доминирующего положения, занимаемого Иллигом в среде немецких критиков историографии (владелец специализированного из­дательства, издатель единственного «толстого» журнала в этой области, организатор ежегодных конференций), многие не решаются произно­сить такую критику вслух, хотя она непосредственно следует, например, из декларации Берлинского Исторического салона о том, что вся исто­рия человечества приходится на последние 1000 лет. Наиболее последо­вательный критик позиции Иллига – швейцарский автор Христоф Пфистер. Он же автор единственной на немецком языке книги, опира­ющейся на исследования академика Фоменко.

17

Ханс-Ульрих Нимитц – один из основателей (наряду с Топпером и Блёссом) первого критического Исторического салона в Берлине и его сегодняшний руководитель является профессором истории техники в Высшей технической школе в Лейпциге. В своих многочисленных ста­тьях способствовал возникновению образа не более чем тысячелетнего прошлого цивилизации. Важнейшую роль играет написанная им с Блёс­сом книга о несостоятельности хронометрического метода радиоактив­ного углеродного анализа, в которой была показана и необоснованность метода дендрохронологических датировок.