Дурная компания - Торин Александр - Страница 61

- Кто к нам пришел, кто нашу бабушку зарезал! - неожиданно притворным сладковатым тоном взревел Гриша. Он оторвался от своих линзочек, приподнялся с винтового табурета и, широко раздвинув свои ручищи, надвигался на Бориса, как медведь, внезапно разбуженный в своей берлоге.

Борис невольно отступил на шаг назад.

- Это не укладывается ни в какие рамки цивилизованного поведения! - с омерзением в голосе четко произнес Борис. На лице его появился кривой, звериный оскал, и он как ошпаренный выскочил из комнаты.

- Чего вы нюни распускаете, - Гриша снова сел на табурет. - Если этот недоразвитый гитлерюгенд, проходящий болезненный процесс полового созревания, еще раз сюда сунет нос, сразу зовите меня!

- Ах, Гриша, - я вздохнул, - не забывайте, вы находитесь в цивилизованной стране, не одобряющей мордобой и стоящей на страже своих подданных, включая постоянных резидентов. Вас от Бориса, к сожалению, отличает временный статус пребывания в этой райской зеленой долине и отсутствие в кармане маленькой розовой пластиковой карточки, в просторечье почему-то называемой зеленой. Так что при всем моем уважении к вам, вы с Борисом находитесь в разных весовых категориях.

- Дерьмо, - Гриша сплюнул. - Ефим человек нормальный, я же вижу! Давайте-ка работать!

Реакция Ефима последовала через несколько дней.

- Мне надо с тобой поговорить. - Ефим пригласил меня в свой кабинет. - Этот Гриша, - Ефим покачал головой и сморщил нос. - Нет, он здесь не вписывается, как слон в посудной лавке. Я на него смотрю и думаю: "Вот-вот что-то разобъет или сломает…". Леонид прав, нам биндюжники не нужны. У нас работают люди чистенькие, интеллигентные, а этот точно грузчик с Привоза… А ты что думаешь?

- Ефим, смотрите, какая из него энергия бьет! За неделю установку собрал, сейчас все измеряет!

- Да на хер мне его энергия! - Ефим пожал плечами. - Он сегодня установку соберет, а завтра все вокруг разнесет в дребезги. Я с этими дырками целый год людей в форме поддерживал, ты что думаешь, они мне так уж важны? Это я от бессилия кричу, это мой плач! А он, этот бандит, собрался все измерять. С академиком проще было, он все рассчитал, пойди там разберись, что к чему! Нет, я Грише заплачу за эти дни, а там пусть уезжает. Бориса обидел, человек может быть понял, что неправ, пришел помогать, а он встал и его животом из комнаты выпер. Какую-то бабушку зарезал, сумашедший! Точно, я его боюсь, ты заметил, что рядом с ним стоять даже как-то неуютно? А вдруг он завтра придет с ножом и кого-нибудь пырнет? Ты видел его ручищи? - Ефим передернулся. - Хоть бы бороду свою сбрил, грудь у него, как у гориллы, волосатая. Нет, вот если бы он был поменьше и поделикатнее, тогда другое дело.

- Но в научной группе…

- Листен, листен. Вы все тут живете за счет моего производства, и я решаю, что хорошо для дела, а что плохо. Я тебе точно говорю, я чувствую, что этому медведю здесь делать нечего.

"Началось", - с тоской подумал я. Мне стало грустно, тем более, что академик судорожно готовился к демонстрации установки, собранной в рекордно короткий срок, и был уверен, что все развивается прекрасно. - "Вот тебе и дырки, и Гриша, приехали!"

Я спустился в лабораторию. Академик с Гришей снимали показания с только что запущенной в работу системы.

- Олег, - ревел Гриша, - давай, не зевай. Сколько получилось?

- Двадцать три процента. - Олег кричал из угла комнаты.

- Смещай в сторону. Готово? Сколько?

- Семнадцать процентов.

- Все, старик! - Гриша вытер пот со лба - Никогда не делал такую глупую работу. Все по твоим кривулькам тютелька в тютельку, да и так было все понятно! Можно звать Ефима и демонстрировать результат, пущай сверлит свои дырки, где хочет.

Мне было жалко нарушать иддилию и радость первых полученных результатов, но предупредить ученых мужей было необходимо. Я вкратце описал свои впечатления от разговора с Ефимом.

- Чего-то у вас в компании все шизанутые. - Гриша как-то сразу сник и расстроился. - На хрена мы тогда все собирали?

- Объяснить поведение Ефима очень трудно, - я с трудом пытался найти рациональное зерно в происходящем. - Сегодня он говорит одно, а завтра может изменить свое мнение.

- Мне тоже так кажется, - академик пожал плечами. - Зря вы, старина, так это все переживаете, у меня с Ефимом особые отношения, я не думаю, что, увидев такие результаты, он сможет Грише отказать. Ведь Олега он вызвал в Америку, просто поверив вам на слово, правильно? А Гриша за десять дней собрал такую махину, решил Пусику все проблемы!

- Я не знаю, Гриша, ему западают в голову детали туалета, манеры. Оденьте перед разговором хорошие брюки, рубашку с галстуком, может быть это поможет.

- Да идите вы все! - Гриша скривился. - В Израиль приехал, все учат, что по субботам в автобусах нельзя ездить, как жить и какую колбасу есть. В Америку приехал, опять двадцать пять: галстук напяливай, что за жизнь такая! Хоть обратно в Москву возвращайся и начинай торговать водкой… Мужики, работа сделана, у меня предложение, давайте сегодня возьмем на грудь хорошенько! Купим огурчиков, колбаски, а?

- Хорошая идея, поехали ребята ко мне, - академик посмотрел на часы. Время уже все равно позднее, восемь часов. Утро вечера мудренее. Олег, выключай лазер!

Академик жил в маленькой однокомнатной квартире в центре Литтл-Три. Стены комнатки были завешаны многочисленными бумажками, оттисками статей и письмами из разных университетов. На полу лежал матрац, а столом служила большая картонная коробка из-под телевизора.

- Добро пожаловать к старому одинокому холостяку! - Мы достали из пакетов свертки, открыли банку с огурцами, и импровизированный стол начал напоминать давно забытые сценки из быта социалистической Москвы.

- Эх, мужики, - давайте за нормальных людей. - Гриша разлил водку по бумажным стаканчикам. - Что за жизнь у вас в Америке, даже чокнуться по-человечески нельзя.

Мы выпили.

- Нет, вы мне объясните, - Гриша своей огромной ручищей выковыривал из банки огурец, - что здесь за странный народ собрался? Мать вашу так, вокруг такой простор, всего до хрена, живи и работай вволю, так нет, из них говно так и прет! И ведь люди-то образованные, я понимаю, в Москве у меня стычки были, я из-за этого и уехал, у нас председатель профкома сволочью редкой был. Ну, так тот хотя бы мудак полный, с трудом фразы мог составлять, партийный лидер. А эти?

- А я вам, Гришенька, могу, кажется, объяснить кое-что - академик вытер губы салфеткой. - Тот профкомовец к партийной кормушке тянулся, он уродился таким бездарным. А эти, они с талантом выродились, с хваткой, с памятью. В ином обществе они бы свой талант на другое употребили, стали бы политическими деятелями или банкирами, основали бы свои корпорации на худой конец. А в России в партийные верхушки их не пущали: происхождение, да и морды больно культурные. За бизнес просто сажали сразу. Вот и оставалось им употреблять способности по технической части. Да только вот образование они получили, транзисторы с конденсаторами припаивать умеют, руководить тоже, а культура мимо прошла. Вы что думаете, зря в Америке бизнесмены или адвокаты до опупения историю и литературу изучают? Да человек, руководящий другими людьми, имеющий власть, должен этот барьер обязательно преодолеть! Посади Бориса сейчас литературу изучать, его же от классиков трясти начнет: "Нюни гуманистические", а остальных он на свой лад перекроит и по-своему интерпретирует. А учился бы он в местном университете, ему бы сразу за такие сентенции "Неудовлетворительно" и гуляй, Вася. У таких людей на настоящее искусство аллергия, это вещи несовместимые. И ученым такой человек, я имею ввиду настоящим ученым, быть не сможет. Он просто в начале своего пути оттуда отсеется. Ученый должен уважать мироздание, испытывать ужас и счастье от соприкосновения с законами природы. А тот же Борис, это же порождение сталинского века, он же утилизатор, ему природу надо переделать под себя, изнасиловать!