Книга о Боге - Сэридзава Кодзиро - Страница 86

23 января следующего года часов в десять утра из Сеула позвонил зять и сообщил, что около восьми часов утра у дочери начались схватки, поэтому они сразу же отправились в клинику Д. и профессор, осмотрев ее, сказал, что роды начнутся вечером, но волноваться нечего, потому что никакой патологии нет, после чего зять уехал, оставив дочь в клинике.

Мы, конечно, очень волновались, но в два часа снова позвонил зять и сказал, что вскоре после полудня родилась девочка. Роды были легкими, и мать и ребенок чувствуют себя прекрасно, профессор Д. всем доволен, так что никаких оснований для беспокойства нет.

— В Англии считается, что ребенок, родившийся в воскресенье, станет отрадой родителей, — бодро добавил он, — сегодня как раз воскресенье, наверное, именно поэтому мне и удалось так быстро до вас дозвониться.

— Значит, зять говорит, ребенок, родившийся в воскресенье, станет отрадой родителей? Он долго учился в Оксфорде, потому и верит английским поговоркам, — явно успокоившись, заметила жена.

Через два дня, во вторник, позвонила сама дочь:

— Сегодня утром нас выписали из клиники, и муж со спокойным сердцем отправился на службу… Профессор Д. ручается, что у меня все в порядке, уже с воскресного ужина я ем обычную еду, не беспокойтесь. Несколько дней ко мне будет приходить медсестра из клиники, чтобы купать ребенка. Да и наша домработница вырастила четверых, так что мы прекрасно справимся, не волнуйтесь. По всем вопросам, связанным с уходом за ребенком, мне будут давать подробные инструкции в клинике. К тому же девочка очень спокойная, с ней никаких хлопот…

Жена была так удивлена, что не сразу сообразила передать трубку мне, хотя я и стоял рядом, а тем временем связь прервалась.

— Ну вот, только она сказала: «Как там отец, здоров?» — и я собралась передать трубку тебе, как она отсоединилась. Все-то у нее ветер в голове…

И, смеясь, жена начала пересказывать мне разговор с дочерью.

Да, уже тринадцать лет прошло с того дня. С тех пор, разговаривая с дочерью и зятем, мы никогда не затрагивали вопросов веры и религии.

Характер работы зятя был таков, что они часто и подолгу жили за границей, но дочь писала нам примерно раз в десять дней, и ни разу в ее письмах не было и намека на беспокойство, недовольство, она никогда не жаловалась. И никогда не обременяла нас своими просьбами. Мне казалось, что она старается мужественно переносить все житейские тяготы. Но вот что странно: примерно с января нынешнего года я часто и довольно подробно писал дочери о том, что, с тех пор как услышал голос Бога-Родителя и начал писать «Улыбку Бога», у меня удивительным образом появился аппетит и я почувствовал себя совершенно здоровым, однако она никак на это не реагировала.

Потом Бог-Родитель, пожелав наградить меня за «Улыбку Бога», устроил мне встречу с семьей дочери в Японии: они с мужем и дочерью — нашей внучкой — приехали к нам в шумные дни единых выборов в парламент. Им предстояло пробыть в Японии совсем недолго, поэтому они ни одного дня не могли полностью провести с нами, с утра уходили по каким-то своим делам и почти не бывали дома. Мне очень хотелось, чтобы хотя бы дочь смогла встретиться с живосущей Родительницей, но я предоставил все естественному ходу событий. И вот, за два дня до их отъезда, к вечеру, примерно через час после того, как дочь с внучкой вернулись из магазинов, куда ходили за покупками, появилась живосущая Родительница, и мы все вместе слушали ее речи.

В тот раз она говорила как никогда долго, возвышенно и туманно. Дочь не сказала мне ни слова о своих впечатлениях и ни о чем не спросила, однако я подумал, что она может взять с собой в Канаду кассету с записью и там слушать ее сколько угодно. Еще я был благодарен Родительнице за то, что в конце она сказала: «Мы живем в эпоху, когда международные отношения очень усложнились, и трудно сказать, какие опасности подстерегают нас в будущем, но надо стараться доверять людям и не терять уверенности, поскольку Бог-Родитель обязательно придет на помощь».

Дочь с семейством мирно уехала в Канаду в тот день, когда начался подсчет голосов.

Дней через десять после их отъезда утром пришла К. из издательства и принесла десять экземпляров только что вышедшей книги «Улыбка Бога». По ее словам, книга должна была поступить в продажу 21 числа. Меня очень порадовало оформление. В тот же день к вечеру ко мне пришла моя дочь Томоко со своей старшей дочерью (моей внучкой) и ее трехлетним сыном (моим правнуком).

Эта моя внучка после окончания Парижской консерватории осталась в Париже и какое-то время занималась там изучением теории музыки, потом устроилась на преподавательскую работу, которую совмещала с концертной деятельностью, затем вышла замуж за француза и родила ребенка. Ее отец целых два года противился этому браку, он крайне отрицательно относится к интернациональным бракам вообще, но однажды по пути в Испанию на Международную конференцию Медицинского общества заехал в Париж, познакомился там с женихом дочери и, вполне удовлетворившись его человеческими качествами и положением в обществе, дал согласие на их брак, поэтому в том же году во время отпуска молодые приехали в Токио и справили свадьбу в кругу близких родственников. Это произошло за два года до смерти моей жены, она очень радовалась, что наша старшая внучка выходит замуж, и с большим удовольствием болтала с ее мужем на том языке, на котором говорила около полувека тому назад в Париже и который успела основательно подзабыть. Впоследствии молодожены взяли за правило раз в год или в два проводить отпуск в Токио, и Томоко перестроила свой дом таким образом, чтобы молодые могли жить в нем независимо в течение одного-двух месяцев. Вот и в этом году у них до конца августа был отпуск, поэтому в середине июля они приехали в Токио вместе с ребенком. В тот день внучка впервые после приезда пришла меня навестить.

Фумико как раз была дома, и давно не видевшиеся женщины набросились друг на друга с расспросами. Они проболтали около часа, и тут внезапно появилась живосущая Родительница. Мы, как всегда, провели ее в японскую гостиную.

Устроившись на своем обычном месте. Родительница знаком руки подозвала внучку и, усадив ее с ребенком перед собой, принялась ласково беседовать с ней.

— Бог-Родитель всегда говорит о том, что люди — Его дети, поэтому все они братья и сестры… Нет ни иностранцев, ни соотечественников, да… Твой муж — прекрасный человек. Он с удовольствием занимается тем делом, которое сам избрал. Он не себялюбец и не высокомерен, никогда не ноет и не донимает тебя жалобами, верно? Бог-Родитель все-о видит. Ты же занимаешься музыкой, которую Бог любит более всего на свете, и, отдавая занятиям всю душу, сумела снискать любовь и уважение окружающих… В этом смысле хорошо, что ты живешь не в Токио, а в Париже. Кроме того, вы оба уважительно относитесь к работе друг друга и живете в радости. Это настоящее счастье. Возможно, скоро в мире воцарится хаос и вам придется пострадать, да… Но Бог-Родитель будет рядом, он защитит детей своих, поэтому ничего не бойтесь… К тому же твой дед по просьбе Бога-Родителя написал великолепную книгу, которая поможет спастись многим. Бог-Родитель доволен его работой и считает ее большой заслугой… А за заслуги воздается и детям и внукам, в этом тоже вам повезло. Ничего не бойтесь, только не забывайте благодарить Родителя за милости, где бы вы ни находились… Спасибо.

Живосущая Родительница всегда говорила, обращаясь непосредственно к тому, кто сидит перед ней, находила для каждого самые точные и подходящие слова. И тот день не был исключением. Слова, обращенные к вернувшейся из Парижа внучке, настолько растрогали нас, что, когда она заговорила о других, мы слушали невнимательно.

Когда госпожа Родительница удалилась, женщины стали поспешно собираться: скоро должен был вернуться домой муж внучки, отправившийся за покупками в город. Перед уходом Томоко попросила у меня «Улыбку Бога».