В дебрях Даль-Гея - Тупицын Юрий Гаврилович - Страница 5

— У нас сложилось впечатление, — продолжала рассказывать Лена, — что в Даль-Гее есть какие-то мощные, хорошо организованные силы, настроенные крайне враждебно по отношению к Земле. И что даже президент Даль-Гея бессилен обуздать их.

— Почему вы так решили?

— Руководитель нашей делегации был вынужден в конце концов обратиться лично к президенту. Тот принял его очень любезно, наговорил массу комплиментов, но дал понять, что власть его не безгранична. И напоследок посоветовал до окончания эпидемии лихорадки работу симпозиума временно прервать, потому что в такой ситуации ему трудно гарантировать нашу безопасность.

Лобов глубоко задумался, потом спросил:

— А как вообще обстановка в Даль-Гее?

— Ты о лихорадке-тау? Все спокойно, хотя есть единичные заболевания, обычные для этого города. Новый тау-штамм активен только по отношению к землянам.

— А это тебя не удивляет?

— Меня многое удивляет! — с прорвавшимся вдруг раздражением сказала Лена. — Есть в облике Даль-Гея нечто, наводящее на мысль о фашизме. По-моему, далийцы тщательно скрывают от нас некоторые стороны своей жизни.

— Женская интуиция? — с улыбкой спросил Иван.

— Не стоит над этим смеяться. Не так уж редко мы, женщины, интуитивно предчувствуем то, к чему вы, мужчины, со своей железной логикой приходите гораздо позже.

— Да я и не думал смеяться!

Лена задумалась.

— Более-менее определённо я могу говорить только о медицине.

— Давай о медицине.

Лена поправила волосы.

— Мне кажется, далийцы скрывают от нас подлинный уровень своих медицинских знаний. — Она взглянула на Ивана и уже увереннее продолжала: — В ходе обсуждения проблем субмолекулярной генетики я не могла отделаться от впечатления, что далийцы разбираются в ней лучше нас. Хотя для чего-то стараются играть роль прилежных учеников. Их взгляды, реплики, жесты — во всем какая-то фальшь. Не у всех, конечно, но у большинства. И снисходительность. Та самая, которую проявляют специалисты по отношению к дилетантам!

— Любопытно.

— Это нисколько не любопытно, — с досадой сказала Лена. В такой атмосфере тяжело дышится. Да и вообще это злой и жестокий город.

— За что ты их так строго?

Лена не ответила. Некоторое время она пристально смотрела на Лобова и вдруг спросила:

— А почему ты так интересуешься Даль-Геем?

— Разве это не естественно?

— Ты что-то скрываешь от меня.

Лобов вздохнул;

— Это большой секрет. Но какие у меня могут быть от тебя секреты? Я завтра отправляюсь в Даль-Гей нелегальным наблюдателем, а лучше сказать, разведчиком, под видом представителя фирмы «Нун».

Лена приложила руку к щеке.

— Я так и знала. А если тебя разоблачат?

— Я постараюсь, чтобы этого не случилось.

— Ну, а если?

— Этого не случится, — мягко повторил Лобов. — Ну, а если случится, разве вы не вытащите меня оттуда?

Лена не приняла шутки.

— Ненависть к землянам у далийских гангстеров — норма поведения. Кто ты по сравнению с ними? Большой, сильный, но наивный ребёнок.

— Я прошёл хорошую школу на «Торнадо».

Лена покачала головой.

— Даль-Гей — не открытый космос или неосвоенная планета, где ты чувствуешь себя как дома. Это город со своеобразными привычками, которые складывались веками. Город путаный, развратный и жестокий. Это место не для тебя, Иван.

— Не надо говорить об этом, — попросил Лобов. — Я дал согласие. И я уже в деле.

Лена подняла на него влажные глаза.

— Но почему именно ты должен лезть в самое пекло?

Не выдержав её взгляда, Иван опустил голову. Упрямая складка пересекла его лоб.

— Кто-то ведь должен делать это. — Его ответ прозвучал почти виновато. — А потом, я не привык оставаться в стороне, когда жизнь моих товарищей в опасности.

— Что ты имеешь в виду? — насторожилась Лена.

Лобов помолчал и не совсем охотно пояснил:

— Далийскими гангстерами похищен наш консул Хаасен. Они держат его в качестве заложника.

— Тур? — поразилась Лена. — Я недавно виделась с ним в Даль-Гее… Но ведь нет никаких официальных сообщений!

Иван согласно кивнул.

— Президент Таиг обратился к нам с личным посланием, в котором просил временно сохранить историю с похищением в тайне, чтобы не будоражить далийцев. Он надеется мирно разрешить этот конфликт. И намекнул, что не откажется от нашей помощи.

— Значит, ты действительно пойдёшь в самое пекло, прямо к гангстерам? — В её глазах мелькнул страх. — Да ты с ума сошёл, Иван!

Лобов ободряюще улыбнулся.

— Разве это первое пекло, в которое мне придётся лезть? И потом, я буду не один.

Лицо Лены просветлело.

— Клим и Алексей тоже будут с тобой?

— Клим — не знаю, а Алексей будет наверняка.

Лена покачала головой.

— Хорошо бы и Клим. Когда вы втроём, я спокойна.

— Вот увидишь, все будет хорошо!

— И ты будешь осторожен? — спросила Лена.

— Не только осторожен. Я буду хитрым, коварным и изворотливым, как Талейран или Макиавелли!

— Как кто? — не поняла Лена.

— Талейран и Макиавелли, — важно повторил Иван. — Знаменитые и совершенно беспринципные дипломаты старых времён.

Лена грустно улыбнулась.

— Хитрым и коварным, — со вздохом повторила она и встала с дивана. — Извини, но мне пора. Я буду очень-очень ждать. Удачи тебе… Макиавелли.

Глава 4

Президент Даль-Гея Арни Таиг любезно указал на кресло:

— Прошу, ленд Снегин.

Они были почти одинакового роста — Снегин и Таиг. Но Таиг был старше и массивнее.

— Благодарю, — суховато ответил представитель Земли, опускаясь в кресло.

Снегин прилетел в Даль-Гей несколько часов назад, побывал в консульстве и поспешил нанести визит вежливости президенту. Он знал, как болезненно реагируют далийцы на всякое нарушение этикета.

Президент подождал, пока гость займёт место, и только после этого сел напротив. Протянув руку, Таиг нажал голубую клавишу в стене. Широкая вогнутая стена посветлела, стала прозрачной, и открылась панорама гигантского города, залитого оранжевыми лучами заходящего солнца.

— Вот он, наш Дальг, — с гордостью проговорил президент.

С высоты центрального корпуса городского управления Даль-Гей казался игрушечным. Всюду тянулись вверх, сверкая стеклом и металлом, параллелепипеды, прямые и перевёрнутые конусы, иглы и пирамиды высотных зданий. Широкими лентами, то скользя по самой земле, то взлетая на мачтах-опорах, город рассекали автострады. Местами они растекались площадями, от которых во все стороны расползалась геометрически чёткая паутина улиц. Город уходил вдаль, постепенно становясь все воздушнее, призрачнее.

— Полтора миллиарда на пятачке диаметром двести километров, — словно про себя сказал Снегин, — тесновато.

Президент внимательно посмотрел на него.

— Возможно, но мы привыкли к этому. Больше того, теснота, ощущение локтя стали нам необходимы. Дикая, первозданная природа действует на нас угнетающе. — И, помолчав, негромко добавил: — Когда ядерная война опустошила континенты, уцелевшие потянулись сюда, в нетронутую зону. Даль-Гей вырос более чем в десять раз.

Снегин мельком взглянул на Тайга.

— Но ведь это было так давно.

— Да, около шестисот лет назад. Я понимаю, что вы хотите сказать. Почти повсюду уровень радиации пришёл в норму, было бы очень легко расселить далийцев по всем материкам планеты. Но никто не хочет этого. Я уже упомянул о привычке к тесноте, но дело не только в этом. Слишком дурной славой пользуются выжженные ядерным огнём материки, ставшие кладбищем миллиардов людей. — Президент усмехнулся. — Говорят, там бродят страшные призраки, человекоподобные упыри, которые нападают по ночам на все живое и сосут кровь.

— Полтора миллиарда человек, — в раздумье повторил Снегин, разглядывая панораму города.

Ему было не по себе, он впервые видел такой гигантский людской муравейник.

— Да, полтора миллиарда, — подтвердил президент, глядя на профиль Снегина, и с подчёркнутой серьёзностью добавил: Хочу надеяться, что вы будете их искренним другом, ленд Снегин.