Ученик воина - Ходош Анна - Страница 46

– Черт побери! Сержант!…

– Я их застал: она прижималась к этому трусу, – прорычал Ботари, все еще отвернувшись.

– Он не трус! – завопила Елена. – Он солдат не хуже тебя. Он сегодня спас мне жизнь… – она обернулась к Майлзу: – Вы, конечно, видели это на мониторе, милорд. Оссеровец навел на меня автоматический прицел, и я думала, что уже конец, а Баз выстрелил в него из плазмотрона. Скажи ему!

Она говорит о том оссеровце, которого я прикончил с помощью его же собственной аптечки, сообразил Майлз. Баз и не знает, что он изжарил труп. Это я тебя спас, безмолвно вскричал он. Это был я, это был я…

– Это правда, сержант, – услышал он собственный голос. – Ты обязан ее жизнью своему собрату-оруженосцу.

– Этот мне никакой не собрат!

– А я говорю, что да, и это мое слово!

– Это не достойно… не правильно… я должен сделать все правильно. Все должно быть безупречно… – Ботари принялся раскачиваться на месте, двигая узкими челюстями. Майлз в жизни не видел, чтобы тот был так возбужден. В последнее время я взвалил на него слишком большую нагрузку, с угрызениями совести подумал он. Слишком много, слишком быстро, слишком бесконтрольно.

– Не… бесчестье, – хрипло выдавил слово Баз. Велев ему замолчать, Елена, пошатываясь, поднялась на ноги, агрессивно представ лицом к лицу с Ботари.

– Ах, твоя воинская честь! Знаешь, я смело встречала огонь, я убила человека – и ничего в этом нет, это просто бойня. Любой робот мог бы так сделать. Все это притворство, обман, ложь, большой розыгрыш. Твой мундир больше не внушает мне никакого благоговения, слышишь?!

Лицо Ботари потемнело и застыло. «Замолчи!» – замахал Елене рукой Майлз. Никаких возражений против растущей независимости взглядов у него нет, но, господи, время она выбрала просто ужасно. Неужели она этого не видит? Нет, она слишком запуталась в своем стыде и боли, и у нее на плече теперь сидит свой собственный призрак. Раньше она не упоминала, что убила человека, но Майлз-то понимал, почему она могла так поступить.

Ему нужен Баз, нужен Ботари, нужна Елена – и нужно, чтобы они работали вместе, лишь тогда они вернутся домой живыми. Как бы ему ни хотелось с криком выплеснуть сейчас свою боль и гнев, но сказать он должен то, что им необходимо услышать.

Первым делом необходимо отделить Елену от Ботари до тех пор, пока их темперамент не остынет – а то сейчас они вырвут друг у друга сердце. А Базу… – Елена, – сказал Майлз, – помоги Базу добраться до лазарета и проследи, чтобы медтехник проверил, нет ли у него внутренних повреждений.

– Да, милорд, – ответила она, подчеркнув упоминанием его титула официальный характер этого приказа – видимо, специально ради Ботари. Она помогла Базу, опираясь на нее, подняться на ноги и закинула его руку себе на плечи, искоса кинув ядовитый и рассерженный взгляд на своего отца. Руки Ботари дернулись, но он ничего не сказал и не пошевелился.

Майлз проводил их вниз по пандусу, с облегчением заметив, что Баз задышал чуть ровнее. – Думаю, мне лучше остаться здесь с сержантом, – тихо проговорил он Елене. – С вами двоими будет все в порядке?

– Спасибо тебе. – сказала Елена. – Я пыталась его остановить, но испугалась. Я не могу этого сделать. – Она сморгнула последние слезы.

– Оно и к лучшему. Все раздражительны, все слишком устали. Знаешь, и он – тоже. – Он чуть не спросил ее, что имелось в виду под словом «прижиматься», но одернул себя. Елена потащила База дальше, что-то нежно ему шепча, отчего Майлз приходил просто в бешенство.

Он проглотил свое разочарование и поднялся обратно на смотровую палубу. Ботари все еще стоял там, мучительно сбитый с толку и погруженный в раздумья. Майлз вздохнул.

– У тебя еще остался виски, сержант?

Ботари, вырванный из состояния задумчивости, не глядя протянул руку к набедренному карману. Он молча протянул фляжку Майлзу, тот жестом указал на одну из банкеток. Оба сели. Руки сержанта свисали между колен, голова поникла.

Майлз сделал глоток и протянул фляжку обратно. – Выпей.

Ботари покачал головой, но фляжку взял и отпил. Какое-то время спустя он пробормотал: – Прежде вы никогда не звали меня «оруженосец».

– Я пытался привлечь твое внимание. Мои извинения.

Молчание, еще один долгий глоток. – Это правильное звание.

– Почему ты пытался его убить? Ты же знаешь, до какой степени нам нужны технари.

Долгая пауза.

– Он не подходит. Не для нее. Дезертир…

– Он же не пытался ее изнасиловать, – это было утверждение, а не вопрос.

– Нет, – прозвучало тихо. – Думаю, нет. Тут никогда не знаешь.

Майлз обвел взглядом хрустальный зал, такой эффектный в сверкающей искрами темноте. Превосходное место, чтобы «прижиматься», и даже более того… Но, наверное, теперь эти длинные белые пальцы в лазарете прикладывают холодный компресс или что-то в этом роде к рассеченной брови База. А он тем временем сидит здесь и напивается в компании самого уродливого человека на сто миль вокруг. Что за расточительство!

Фляжка снова пропутешествовала туда и обратно.

– Тут никогда не знаешь, – повторил Ботари. – А у нее все должно быть пристойно и как надо. Вы же понимаете меня, милорд? Неужели не понимаете?

– Конечно. Но, пожалуйста, не убивай моего инженера. Мне он нужен. Хорошо?

– Чертовы технари! Вечно их балуют. – Майлз пропустил мимо ушей этот отголосок протестов старой Службы. Майлзу почему-то всегда казалось, что Ботари – один из дедова поколения, хотя на самом деле тот был на пару лет моложе его отца. Майлз слегка расслабился при этом симптоме возвращения Ботари в нормальное – ладно, обычное для него, – состояние духа.

Сержант сполз на ковер, привалившись спиной к кушетке.

– Милорд, – добавил он некоторое время спустя, – вы понимаете, если меня убьют… о ней нужно будет позаботиться как надо. Приданое. И офицер, подходящий офицер. И настоящая, должная сваха, чтобы устроить помолвку…

Какие старомодные мечты, подумал подвыпивший Майлз. – Я ее сеньор, по праву твоей службы, – мягко заметил он, – и это был бы мой долг. – Если бы я только мог превратить этот долг в свои собственные мечты…

– Многие теперь больше не обращают никакого внимания на свой долг, – пробормотал Ботари, – Но Форкосиганы… Форкосиганы никогда не обманут.

– Чертовски верно, – пробормотал Майлз заплетающимся языком.

– М-м… – ответил Ботари и сполз еще немного ниже. После долгой паузы он заговорил снова: – Если меня убьют, вы же не оставите меня тут снаружи, а, милорд?

– Ч-что? – Майлз отвлекся от составления новых созвездий. Только что он соединил точечки в фигуру, которую мысленно окрестил Кавалеристом.

– Иногда тела оставляют в космосе. Холодно, как в аду… Бог не сможет меня там найти. Никто не сможет.

Майлз заморгал. Он никогда не подозревал, что в сержанте таятся склонности к богословию. – Слушай, с чего это ты вообще вдруг заговорил о смерти? Ты же не собираешься…

– Ваш отец, граф, обещал мне, – слегка повысил голос Ботари, перебивая Майлза, – что я буду похоронен у ног миледи вашей матери, в Форкосиган-Сюрло. Он обещал. Разве он вам не говорил?

– Э-э… Эту тему мы как-то ни разу не затрагивали.

– Его слово Форкосигана. Ваше слово.

– М-м, тогда да, конечно… – Майлз уставился сквозь прозрачный купол зала. Похоже, кто-то видит звезды, а кто-то – пустоту между ними. Холод… – Собираешься попасть на небеса, сержант?

– Я верный пес миледи. Кровь смывает все грехи. Она поклялась мне в этом… – Он замолк, не отрывая взгляда от космической бездны.

Через несколько мгновений фляжка выскользнула у него из пальцев, и он захрапел. Майлз уселся рядом 'по-турецки', храня его сон – маленькая фигурка в пижаме против бесконечного мрака, в такой дали от дома.

К счастью, Баз быстро оправился и уже на следующий день вернулся к работе – с воротником-корсетом, снимающим нагрузку с порванных шейных связок. Когда бы Майлз ни оказался рядом, Баз вел себя с Еленой до боли предупредительно, больше не создавая для того ни единого повода ревновать. Но, конечно, там, где был Майлз, был и Ботари, что, возможно, и объясняло такое поведение.