Ученик воина - Ходош Анна - Страница 7

Ну, расскажи мне об этом, устало подумал Майлз…

– В конечном результате там скопилась масса дел, требующих исполнения. И вот, немного юридической подготовки…

– Юристом?! – произнес ошеломленный Майлз. – Ты хочешь, чтобы я стал юристом? Это так же ужасно, как быть портным…

– Извини? – переспросил лорд Форкосиган, потеряв нить разговора.

– Да нет, неважно. Дед кое-что рассказал.

– Вообще-то я не собирался делиться этой идеей с твоим дедом. – Лорд Форкосиган прочистил горло. – Но если бы ты получил базовую подготовку по принципам государственного управления, то, думаю, мог бы… э-э… быть представителем деда в Округе. Знаешь, управление никогда не сводилось к одной лишь войне, даже в Период Изоляции.

Звучит так, будто ты давно об этом подумываешь, с обидой отметил Майлз. Верил ли ты по-настоящему, что я добьюсь своего, а, отец? Он поглядел на лорда Форкосигана с еще большим опасением.

– Вы мне что-то недоговариваете, сэр? Насчет вашего здоровья или еще чего-то?

– Нет-нет, – заверил его лорд Форкосиган. – Хотя с моей работой сегодня никогда не знаешь, что будет завтра.

Интересно, настороженно подумал Майлз, что же такое происходит между Грегором и моим отцом? У меня есть мерзкое ощущение, что мне рассказывают процентов десять от того, что есть на самом деле…

Лорд Форкосиган глубоко вздохнул и улыбнулся.

– Ладно. Я тебя оставляю – отдыхай, тебе это по-настоящему нужно. – Он встал.

– Я не хочу спать, сэр.

– Принести тебе чего-нибудь, чтобы помочь…? – заботливо предложил отец.

– Нет, у меня есть обезболивающие, которые мне дали в госпитале. Пара таблеток, и я поплыву, как в замедленной съемке. – Майлз замахал руками, словно ластами, и закатил глаза.

Лорд Форкосиган кивнул и удалился.

Майлз откинулся на подушки и попробовал снова вызвать в сознании образ Елены. Но от холодного дыхания реальной политики, ворвавшегося вместе с отцом, его фантазии увяли, как от мороза в разгар лета. Майлз поднялся на ноги и зашаркал в ванную за порцией своего средства для замедленной съемки.

Две таблетки, глоток воды. А если принять все, прошептал кто-то из глубины его сознания, то скорость упадет до абсолютного нуля. Он со стуком поставил почти полную упаковку обратно на полку.

Потом сверкнул глазами навстречу своему немому собеседнику, отраженному в зеркале.

– Дед прав. Единственный способ погибнуть – это сражаться.

Он вернулся в постель – и вновь и вновь, как в бесконечной петле, переживал миг своей оплошности, пока сон не спас его от самого себя.

Глава 3

Комнату заливал тусклый серый рассвет, когда Майлза разбудил слуга, нерешительно дотронувшийся до его плеча.

– Лорд Форкосиган… Лорд Форкосиган?… – тихо проговорил тот.

Майлз вгляделся в него сквозь щелочку между веками, чувствуя себя отупевшим от сна и двигаясь, словно под водой. Который час?.. И почему этот идиот по ошибке именует его отцовским титулом? Новенький он, что ли? Да нет…

Осознание окатило его ледяным душем, и желудок завязался узлом, как только до него полностью дошел смысл произнесенных слов. Он приподнялся в постели, голова у него кружилась, сердце куда-то проваливалось.

– Что?

– В-ваш отец просит вас одеться и сейчас же спуститься к нему. – Слуга запинался, и это подтверждало опасения Майлза.

Оставался еще час до рассвета. Лампы заливали библиотеку лужицами теплого желтого света. Полупрозрачные синевато-серые прямоугольники окон словно никак не могли решить, ночь снаружи или нет: и наружу света не пропускали, и изнутри не отражали. Отец, полуодетый – в форменных брюках, рубашке и шлепанцах – стоял и что-то говорил тихим печальным голосом двум мужчинам. Один был их семейный врач, другой – адъютант в дворцовом мундире. Отец – граф Форкосиган? – поднял глаза и встретился со взглядом Майлза.

– Дед, сэр? – тихо спросил Майлз.

Новый граф Форкосиган кивнул. – Cкончался очень тихо, во сне, часа два тому назад. Думаю, боли он не испытывал. – Негромкий и ясный отцовский голос не дрожал, но на лице пролегло гораздо больше морщин, чем обычно. Лицо застывшее, невозмутимое – как и должно быть у полного решимости командира. Ситуация под контролем. Лишь в его глазах – только на мгновение, из-за некого мимолетного обмана зрения – мелькнул взгляд растерянного и убитого горем ребенка. И это испугало Майлза куда больше, чем его сжатые губы.

Перед взором у самого Майлза все расплылось, и он смахнул дурацкую влагу с глаз тыльной стороной ладони – сердитым, резким движением.

– К черту! – выдавил он прерывающимся голосом. Никогда в жизни Майлз не чувствовал себя таким маленьким.

Отец неуверенно взглянул на него.

– Я… – начал он. – Ты ведь знаешь, он уже несколько месяцев был на волоске.

А вчера я этот волосок перерезал, подумал несчастный Майлз. Прости… Но произнес он только: – Да, сэр.

Похороны старого героя были событием чуть ли не государственной важности. Три дня представлений и церемоний, устало подумал Майлз; и чего ради все это? Были спешно пошиты соответствующие облачения – надлежаще мрачно-черные. Особняк Форкосиганов превратился в полные беспорядка театральные подмостки, откуда они набегами отправлялись разыгрывать отдельные эпизоды пьесы. Прощание с телом в замке Форхартунг, где заседал Совет графов. Панегирики. Траурная процессия – которая превратилась чуть ли не в парад, и все благодаря Грегору Форбарре, одолжившему по такому случаю императорский военный оркестр в мундирах и отряд своей исключительно церемониальной конной гвардии. Погребение.

Майлз думал, что дед – последний представитель своего поколения. Видимо, вовсе нет – если судить по кошмарной коллекции древних скрипучих служак и трясущихся старушенций в черном, похожих на ворон. В каких это щелях они таились, чтобы теперь повыползать на свет? Майлз с мрачной вежливостью сносил и их потрясенные либо сочувственные взгляды, когда его представляли как внука Петра Форкосигана, и их бесконечные воспоминания про то, что же говорили люди, о которых он в жизни не слышал, о людях, которые умерли еще до его рождения и о которых – он искренне на это надеялся! – ему никогда больше услышать не придется.

Даже после того, как на могилу была брошена последняя лопата земли, ничего не закончилось. Весь день и вечер продолжалось нашествие на особняк Форкосиганов орд… нет, доброжелателями их было бы назвать неточно, решил Майлз, – скорее, друзей, знакомых, военных, общественных деятелей, их жен, всяческих желающих отдать визит вежливости, любопытствующих и родственников в куда большем количестве, чем он мог помыслить.

Граф с графиней Форкосиган заняли пост внизу, возле лестницы. Светские обязанности для отца всегда были связаны с политическим долгом, поэтому неминуемы вдвойне. Но когда прибыл кузен Айвен Форпатрил, ведомый своей матерью, леди Элис, Майлз решил скрыться в последнем убежище, еще не занятом вражескими силами. Он уже слышал, что Айвен успешно прошел экзамены; вряд ли ему под силу вынести подробности. Выдернув пару роскошных цветов из выставленного на проходе похоронного украшения, он сбежал на лифте на верхний этаж и скрылся там.

Майлз постучал в резную деревянную дверь.

– Кто там? – донесся приглушенный голос Елены. Майлз надавил на украшенную эмалевым рисунком круглую ручку – не заперто! – и просунул в приоткрывшуюся дверь руку с цветами.

– Ой, Майлз, входи, – добавила Елена.

Майлз, тощий в своем черном костюме, проскользнул в дверь и для начала улыбнулся. Елена сидела возле окна в старинном кресле. – Как ты догадалась, что это я? – спросил он.

– Ну, это мог быть либо ты, либо… Никто мне не протягивает цветы, стоя на коленях. – Ее взгляд на мгновение задержался на уровне дверной ручки, невольно выдавая, что свои умозаключения Елена вывела из его роста.

Майлз немедленно пал на колени, быстро проделал в таком положении путь по ковру и демонстративно вручил Елене свое подношение. «Вуаля!» – воскликнул он, и от удивления она рассмеялась. Зато ноги выразили протест против столь жестокого обращения болезненной судорогой. – А-а… – Майлз прочистил горло и добавил гораздо тише: – Не могла бы ты мне помочь подняться? Эти проклятые грави-костыли…