Терапия - Перес Кэтрин - Страница 41

— Ты гребаный дурак, Джей. Я надеюсь, что никогда не позволю никакой девчонке так взять меня за яйца! Ни одна киска не может быть настолько хороша, чувак. — Трент пожимает плечами, и я закатываю глаза.

— Как скажешь, мужик. Ты просто не понимаешь этого.

Хоть я бы и хотел, чтобы это было не так, я все еще люблю ее. Я ненавижу это, и с каждым прошедшим днем это не исчезает. У меня есть ощущение, что я никогда не перестану скучать по ней. Надеюсь, скоро проснусь и пойму, что многие люди могут остаться в твоем сердце, но не в твоей жизни.

***

В последнее время командные тренировки не были слишком тяжелыми, но эта была жесткой, и я весь в поту. Трент остался, чтобы еще позаниматься, но я отказался. Я истощен. Вытираю пот со своего лба и иду по парковке. Я поднимаю взгляд и вижу, что, прислонившись к моему грузовику, стоит Виктория, ее руки в карманах коротких джинсовых шорт. На ней надета футболка университета Бэйлор и очки-авиаторы. Она расслаблена, ее лодыжки скрещены, и она смотрит на меня с кокетливой ухмылкой на лице. Что с этой девушкой? Каждый раз, когда я вижу ее, она выглядит по-разному. В клубе она была горячей и источала сексуальные флюиды, ассистент кафедры Виктория — умная и ведет себя как профессионал, в библиотеке она была холодной и сдержанной. Девушка, небрежно прислонившаяся к моему Форду, милая и беззаботная. Она выглядит как девочка, а не как взрослая женщина.

— Выглядишь так, будто у тебя была изнурительная тренировка сегодня, — мурлычет она.

Я прохожу мимо нее и бросаю сумку в кузов грузовика. Когда я прохожу, запах ее парфюма просачивается через мой не-так-хорошо-выстроенный-барьер. Она хорошо пахнет, слишком хорошо. Эта девушка собирается свести меня с ума, я уже чувствую это. Она не понимает намеков, и почему она должна так хорошо пахнуть?

Дерьмо!

— Они всегда очень изнурительные, но мне нравится это. Что я могу сделать для тебя? Кажется, будто ты преследуешь меня.

— Никаких преследований просто упорство, — насмехается она, и уголок моего рта слегка приподнимается. Она поджимает свои сверкающие губы, а затем кусает нижнюю. Да, на этой девушке так и светится табличка «опасность». Большие, желтые предупреждающие огни мигают вокруг ее подтянутого стройного тела, мои глаза, как у похотливого подростка, не могут перестать осматривать ее.

Не делай этого, Джейс, просто уходи.

— Какая-то девушка серьезно заняла твою голову, ха?

Я хотел вытянуть руку и открыть дверь, но она прислонилась к ней своей задницей. Ни в коем случае я не вытяну свою руку рядом с ней. Поэтому просто стою и пытаюсь понять эту девушку.

— Да, что-то вроде того, — говорю я, шаркая по гравию ногой, когда смотрю в землю.

— Ну, как долго ты планируешь позволять ей делать тебя несчастным? Просто, чтобы я знала сроки.

Я поднимаю взгляд на нее и замечаю, как солнце отражается от ее кожи, как легкий ветерок развевает ее блестящие, черные волосы. Кожа на ее шее кремово-белая и гладкая, и первый раз за долгое время, я чувствую, что в моих штанах что-то дергается.

Я должен уходить к чертям собачьим от этой девушки, как вчера.

— Тебе нужны сроки, зачем? — спрашиваю я, когда вытаскиваю ключи. Я нажимаю кнопку автоматической разблокировки двери, прежде чем она отвечает, надеясь, что это станет для нее подсказкой, отодвинуть свою задницу от моей двери.

— Ох, просто мне нужно иметь общее представление, когда ты пригласишь меня на свидание. Чтобы я была полностью готова.

Я поднимаю бровь на ее самоуверенность. Она дарит мне милую, дерзкую улыбку, и я качаю головой, улыбаясь в ответ, немного посмеиваюсь. Она определенно заслуживает уважения за свою самоуверенность. Это сексуально. Она уверенная, но не ведет себя как сука. Не как Лиз. Лиз была сукой, потому что была закомплексованной, я всегда знал это о ней. Мистер Брант обращался с ней как с дрессированным пуделем, всегда оскорбляя ее, говоря, что она недостаточно хороша, что ей нужно быть идеальной. Поэтому Лиз создала этот образ, чтобы закрываться от комплексов, которые ощущала от обстановки дома. В школе она хотела быть королевой, к сожалению, она вела себя совсем неправильно. Виктория казалась искренне уверенной в себе.

— Ты очень самоуверенная, не так ли, мисс Уорд? Кто сказал, что я собираюсь звать тебя на свидание? Ты наш ассистент кафедры, я уверен, что к этому отнесутся с неодобрением. Разве ты не должна отшивать младшекурсников и старшекурсников?

Она наклоняется вперед.

— Я не всегда буду твоим ассистентом кафедры, — шепчет она. Я ощущаю ее дыхание на своей коже, и должен быть мертвым, чтобы не реагировать на ее близость и обещание в ее словах. Слава богу, она снова выпрямляется, давая мне пространство, чтобы дышать. — К тому же, я не отношу тебя к парням, которые боятся женщин постарше, мистер Коллинз. Но, может, я ошибаюсь в своих предположениях о тебе. — Она отталкивается от моего грузовика и опускает свои очки немного вниз, смотря на меня глазами цвета шоколада. Я моргаю несколько раз, чтобы вернуться в реальность.

— У тебя есть мой номер. Когда перестанешь зализывать свои раны, позвони мне. Ты можешь кое-чему научиться от женщины постарше. И кто знает? Может, ты даже насладишься обучением, — говорит она насмешливо. Затем, не оглядываясь, она идет по парковке. Я провожу рукой по лицу, затем прислоняюсь к грузовику и смотрю на небо.

Черт!

17 глава

«Единственное невозможное путешествие то, которое ты не начал».

Тони Роббинс

Джессика

После немного оскорбительного комментария Виктории, я ответила ей тем же. Я больше не в школе, и какой-то высокообразованной, задиристой докторше не позволено меня унижать. Спустя шесть лет я готова сразиться с этой буйной сукой, и мне не стыдно за это. Шесть лет выстраивания обороны, эмоциональных стен, которые штурмом не возьмет даже эта докторша. Внутри я чувствовала себя отвратительно, когда стояла в ее кабинете, украшенном ее престижными достижениями, но она никогда не узнает мои чувства. Никогда! Мои слова были эмоциональны и импульсивны, но так я поставила ее на место. Не самый тактичный способ, но, опять же, тактичность не была моим коньком. Мой последний начальник сказал, что мне нужен фильтр на рот, и я тактично попросила его отвалить. Это был мой последний день на той работе. Мой гневный механизм защиты всегда проявлял себя. Каждый раз, когда кто-то пытается наброситься на меня или причинить боль, я отвечаю соответственно — слишком бурно реагирую.

Белое и черное — никаких полутонов серого между ними.

В одно мгновение я могла закипеть. Мужчина, с которым я встречалась, и который не был моим парнем, говорит, что я эмоционально нестабильна. Я не могу не согласиться с Донни. Сдерживать свои эмоции на групповой терапии будет настоящим испытанием.

***

Я захожу в зал для групповой терапии и думаю лишь о том, как плохо все закончится, если кто-нибудь скажет мне что-то не то. Я могу уйти отсюда прежде, чем что-нибудь будет сделано или сказано. Весь этот процесс пугает и устрашает. В центре комнаты полукругом расположены стулья, а один стул стоит напротив остальных. С краю стоит стол с водой, кофе и миской с фруктами. В комнате уже сидят несколько человек, и, очевидно, они друг друга знают, так как о чем-то болтают. Входят еще несколько человек, а я иду взять бутылку воды. Во рту, словно в пустыне, и я чувствую нервозность, пытающуюся поселиться в моем теле.

— Привет. Ты, должно быть, новенькая, — говорит чей-то голос. Я поворачиваюсь и вижу миниатюрную девушку со светлыми волосами длиной до плеч, кончики которых окрашены в черный цвет. Она одета в крошечную мини-юбку и белый топ. На ней больше браслетов и ожерелий, чем в моей коробке с украшениями. В ее веснушчатом носу сверкает алмазный пирсинг, а в ухе небольшой черный тоннель.