Чужой дневник - Канаева Марина Анатольевна - Страница 14

— Думаешь, стоило отпускать её одну? — спросил друг равнодушно, задумчиво щуря тёмно-серые глаза. Сейчас, в темноте, они казались почти чёрными.

— Кошка сказала, что бестелесные не могут причинить Видящей вред. На мой взгляд, она не лгала.

— Кто знает…

— Между прочим, суперский напиток.

— Да в этом я и не сомневался.

— Глянь, что-то горит!

Всю расслабленность с нас как ветром сдуло. Егор подавился виски.

— Уже поздно, — сказал Егор хриплым шёпотом, — а её нет…

Мы наперегонки метнулись к двери.

Алым заревом полыхал заброшенный дом, стоящий в самом конце улицы. Вокруг него собиралась толпа зевак, но пожарных нигде не было видно. Вопли, причитания…

Из окон двухэтажного строение валил дым. Я застыл на месте, чувствуя, что мир подёрнулся плёнкой, и всё вокруг приобрело странную чёткость. Вход завалили горящие балки. Войти нет возможности.

— Её там не должно быть. Она б туда не сунулась! — выдохнул Егор, явно пытаясь себя в этом убедить. Я же осознавал одно: она там.

Я резко сорвался с места, оббегая дом по кругу.

Видимо, хозяева очень боялись воров — все окна зарешечены…

— Да где же, наконец, пожарные? — прорычал Егор.

— Не переживай так, милок, дом-то пустой, — заметила какая-то старушка.

— Хоть бы это так и было…

Внутри дома что-то обрушилось. Крыша начала медленно проседать.

Клара

Ой, как голова болит… и дышать трудно… и все кости ломит… жарко… наверно, у меня жар!

Я осторожно открыла глаза. Надо мной нависли стропила старой крыши. Я узнала это местечко, стоило только слегка напрячь дремлющую память — в этом заброшенном домике мы с братцем частенько проводили время в детстве. Как я тут очутилась — вопрос отдельный, и его, думаю, стоит задать моей сбрендившей лучшей подружке.

Однако лежать на дощатом полу из рук вон неудобно — всё тело отекло и болит немилосердно. Потому я попробовала пошевелиться, вследствие этого сделав неприятное открытие — мои руки какой-то нехороший человек связал за спиной, пребольно стянув запястья. Отлично! С усилием пошевелив головой, огляделась. Ой-ё!

Из старого, невесть кем тут оставленного кресла пустыми тусклыми глазами на меня взирала Дина. Так, теперь надо говорить ласково…

— Эй, припадочная, может, ты меня всё таки развяжешь? — максимально вежливо спросила я.

— Вряд ли, — безмятежно ответила она хриплым голосом, — Ты тогда уйдешь!

— И в чём проблема? — осведомилась я осторожно.

— Он велел нам остаться тут.

Да, а я, дура, думала, что всё плохо. Нет! Всё просто отвратительно!!!

— Кто "он"?

— Я не смею произносить имя повелителя. Но не пугайся: здесь тепло, и ты скоро увидишь огонь, — заметила эта ненормальная безмятежно, — Я люблю огонь!

Я застыла немой статуей, с ужасом глядя на тёмный дым, на который раньше просто не обратила внимания. Огонь… перед глазами мгновенно встали картины из видений о Кларисс. Грудь сдавило стальным обручем. Я закашлялась. Дина уже тоже кашляла вовсю. А ведь она тоже может умереть! Думай, думай… что бы сделала Кларисс?

— Дина, солнышко, — начала я мягко, — Не правда ли, огонь прекрасен?

— О да, — прошептала она, глядя в никуда.

— Так давай не будем ждать! Развяжи меня, и мы пойдём смотреть на пламя. Вместе!

— Прости, не могу. Он велел не помогать тебе, — сказала она печально, — Ну ничего, потерпи немного! Огонь всесилен! Скоро он сам придет к нам!

О нет, что же… есть!

— Тогда пойди на верхнюю ступеньку и посмотри, как он играет, а потом мне расскажешь! — мои слова смешивались с кашлем. Глаза щипало. Счёт пошёл на секунды.

Дина поднялась и медленной походкой типичного киношного зомби поплелась к лестнице. Я же стремительно перевернулась на бок, сворачиваясь клубочком и силясь пропихнуть связанные ноги в кольцо рук. Ой… всё. Выживу — запишусь на гимнастику. Но для этого — надо выжить!

Резкая боль в явно растянутых связках дала понять, что мне удалось.

Когда вошла Дина, я уже развязала ноги и отчаянно теребила стянувшую руки верёвку зубами.

— Что ты делаешь? — рыкнула белая, как мел, подруга, нависая надо мной.

Я усмехнулась ей безумной усмешкой и отозвалась хриплым голосом:

— Я тоже желаю увидеть это пламя.

Кажется, я сумела-таки подобрать ключик к дремлющему сознанию подруги — девушка рассеянно вздрогнула и вцепилась мне в запястья, как клещами.

— Тогда идём, — заявила она и потянула меня вниз по ступенькам.

Стало невыносимо жарко, и я полностью потеряла способность дышать. Сквозь судорожный кашель слезящимися глазами сумела рассмотреть завал, перекрывший выход, и решётки на окнах.

Всё. Это конец.

Руки опустились. Перед глазами всё поплыло.

Дина судорожно закашлялась и дико огляделась.

— Клара? Какого… мы тут делаем? О, у тебя губа разбита… Что тут происходит?

Блин! Я-то надеялась, что она, по крайней мере, не почувствует боли…

И тут память резко выделила одно воспоминание: мы с братом лазим по этому дому, играем в прятки, и я прячусь в подвале…

Подвал! Над ухом прозвучал тихий визг, и Дина толкнула меня в сторону. Мгновение спустя на то место, где я стояла, обрушилась какая-то горящая деревяшка. Вверху что-то подозрительно затрещало. Большая часть первого этажа была в огне.

— За мной, — выдохнула я, метнувшись в сторону подвальных помещений. Огонь уже подбирался к входу, когда я, пошатываясь, попыталась дёрнуть за кольцо. Меня шатало, руки не повиновались, пальцы скользили по железу, ничего не было видно.

— Давай вместе! — выдохнула подруга, хватаясь с другой стороны. Мы рухнули просто в гостеприимные объятия тьмы, и тяжёлая крышка захлопнулась над нами.

В этом помещении хранили когда-то различные не скоропортящиеся продукты, и, видимо, попадали туда с помощью лестницы, мимо которой мы с Диной благополучно спикировали.

Подруга эмоционально прокомментировала ситуацию, связав в одном длинном фигурном предложении свои мысли по поводу данных обстоятельств, моих умственных способностей и своеобразной родословной до 7 колена. Я невольно заслушалась и поразилась: откуда только воздух в лёгких взялся?

— А я-то тут при чём?

— Клара, солнышко, — промурлыкала подруга дрожащим от ярости голосом, — Как мы здесь очутились, а?

Нет, она вообще обнаглела!

— Дина, между прочим, это ты меня сюда притащила, ещё и руки связала!

Девушка осторожно покосилась на меня. В её проникновенном взгляде мне почудилось сочувствие.

— Слушай, а ты, часом, затылком не ударялась?

Я только покачала головой.

— Эй! Что, ударялась?

— Я же головой покачала! — заметила я возмущённо.

— Клара, вокруг кромешная темнота, — раздельно, как малолетней идиотке, пояснила Дина.

А, ясно. Значит, у меня снова приступ кошачьего синдрома. Я задумчиво осмотрела дымок, клубящийся под потолком, пустое сырое помещение, бледное, осунувшееся лицо Дины…

Мои размышления прервал дикий грохот. Дымок смешался с поднятой чем-то тучей пыли. Я слышала шум падающих досок. "Дом, видно, был деревянный", — пришла в голову своевременная мысль. Мы инстинктивно сжались, прислушиваясь к звукам наверху. Наконец всё утихло…

— Думаешь, нас найдут? — спросила я тихо, но ответа не получила, — Дина! Эй!

Девушка сидела и тупо смотрела просто перед собой, не говоря ни слова. Глаза ничего не выражали.

Я резко потрусила девушку за плечо. Она обмякла и начала заваливаться набок. Ой-ё…

Пульс был, сердце билось, но очень редко. Кайф! Просто отлично!

— Зато она меньше дышит, так что растрата оставшегося в подвале кислорода меньше, — заметил печально знакомый мурлыкающий голос. Киса!

— И ты решила исправить эту оплошность?

— Поправка: я уже давно не дышу.

— Киса, расскажи парням, где я!

— Думаю, они в этом не нуждаются.

— О чём ты?

— Они и так почуяли, где ты.

Я вздрогнула, и перед глазами всё поплыло. "Видимо, для меня тоже было слишком много потрясений" — подумала я. А потом только ощутила щекой леденящий холод пола.