Чужой дневник - Канаева Марина Анатольевна - Страница 31

— Снова ты, — прошелестел её голос в ночной темноте.

Луна стала алой. Возмущённым псом взвыл ветер. Я ощутил, как тайные, низменные, звериные желания рвутся наружу. "Голос демона невозможно не слышать", — мелькнула в голове цитата из какой-то библейской книги. Не поспоришь…

Я чувствовал, что на Андрея магия голоса произвела ещё большее впечатление. Его глаза заблестели, стали больше и в то же время бесцветней, в них отразились месть и похоть.

— Моя Госпожа… — начал он.

— Да, я прочитала тебя. Можешь ничего не говорить. Да, все члены твоей семьи мертвы. Пришло время тебе рассчитаться.

— Я привёл девчонку, моя Госпожа, — благоговейно сказал он, — И хранительницу, и двуликого.

— Я вижу только двуликого на ветке. И тот жив. Мне не добраться, он вне круга. Я что, непонятно поясняю? Мне нужна их кровь, а не тела.

— Мне нужно больше сил, — хрипло сказал Андрей, и в глазах его стал усиливаться абсолютно безумный блеск.

Она презрительно покривила губы.

— У тебя двое суток, человек. За силу нужно платить. Если я не получу этих троих — получу твой дух, тело и разум через 48 часов. А пока что — наслаждайся могуществом. В конце концов, самый яркий танец — первый, но самый манящий — последний.

Мир дрогнул. Тьма хлынула из круга в разные стороны, на миг закрыв луну. Вокруг ничего не было, кроме давящей пустоты. Она звала и звала в свои тёмные сети. Безликие голоса в темноте зашептали свою правду.

Последний танец… ты слышишь, слышишь нашу музыку? Тот, кто не умирал, не жил. Помни, всё уходит в безобразный туман времени. Слышишь нас? Остаёмся лишь мы.

Живи без правил — жизнь миг. Все вечные ценности на проверку — прах. Века проходят, а остаёмся лишь мы… мы знаем, кто вы, люди.

Иди за нами, иди во тьму. Самое сладкое в жизни — падать и умирать…нет ничего слаще тьмы, ничего лучше. И после смерти нет ни рая, ни ада — только она.

Последний танец. По жилам течёт огонь, запретов и правил — нет.

Последний танец. Мораль и разум — пустяк.

Последний танец. Слаще всего — падать в пропасть…

Последний танец… Слаще всего — умирать…

Мне стало темно, холодно и пусто. Сидя на ветке, я начал медленно разжимать руки…

Тут голоса умолкли, и я осознал, что едва не спрыгнул с высоты 30 метров. Адреналин закипел в крови, смешиваясь с запоздалыми отголосками страха. Эмоции бурлили, как котел. Последний танец… а потом некоторые удивляются, почему Древних стоит бояться!

Этот голос слишком меня отвлёк. Я слишком долго приходил в себя после его звучания. Я отвлёкся, не следил за Андреем, а на него, как ни странно, зов подействовал куда меньше.

Я понял, что натворил, только когда услышал подозрительный шорох веток. Поздно… Слишком поздно…

Всё, что я смог — прикрыться руками и блокировать удар когтистой лапы преображённого*. Передо мной всё завертелось, земля и небо поменялись местами, и я полетел вниз, чувствуя, как жестоко бьют по спине колючие ветки. В нескольких метрах от земли я всё же сумел извернуться и вцепиться в одну из них. Мгновение — и я уже карабкаюсь вверх по другому дереву.

Противник проследил за мной взглядом красных глаз, не имеющих белков и зрачков. Как у крысы-альбиноса, — пришло в голову умное сравнение.

Преображение было налицо — по коже пошли кровавые язвы, удлинились и уплотнились ногти, шевелятся, как от ветра, волосы. Он не понимает, что уже мёртв. Через 48 часов несчастные органы, работающие на износ, просто не выдержат напряжения, и он умрёт. Но до того кровь будет мутировать, превращая Андрея в машину для убийства.

Красные глаза неотрывно следили за мной, и я увидел, как противник спрыгнул на землю. Тридцать метров! Да с такой высоты даже я себе что-то да поломал бы, а он, как ни в чём ни бывало, по-кошачьи приземлился, слегка спружинив.

По моей спине ровным строем промаршировали мурашки. Он же, словно издеваясь, медленно подошёл к вековой сосне, и легко, без видимых усилий, ударил по стволу, который я, пожалуй, и обхватить не смог бы. Дерево вздрогнуло и с треском начало падать — я едва успел прыгнуть. Он метнулся за мной, врезаясь всем телом в соседнее дерево — я едва успел уклониться. На коре осталась внушительная вмятина, а он уже выровнялся и метнулся в мою сторону. На этот раз уклониться окончательно я всё же не успел, и когти прочертили кровавые полосы на моем плече. Меня спиной швырнуло на землю, и весь воздух выбило из моих лёгких. Мало того, ребром я напоролся на один из черных камней, благо, не заостренный.

Пока я пытался прийти в себя, он бросился на меня. Я едва успел уклониться, с ужасом понимая, что при любом раскладе — он быстрее, и, пока клетки тела мутируют — не может устать.

Снова удар… Изо рта хлынула кровь, и я пролетел вдоль поляны, ударившись спиной об пирамидальный камень. Из разбитой спины кровь медленно заструилась по нему. Позвоночник не выдерживает… ещё пара ударов, и…

Вокруг меня неожиданно начал сгущаться воздух, превращаясь в чёрный смерч. Одновременно с этим я осознал, на чём, собственно, лежу, и изо всех сил попытался подняться. Не помогло — тьма подхватила меня и поволокла за собой.

***

Клара

Мы шли очень долго. Двери, бегущие по сторонам, успели нам уже основательно примелькаться, а ноги стали подозрительно гудеть.

— Киса, а если не секрет, чего мы ищем? — поинтересовалась я.

— Проблем на свою толстую филейную часть.

— Я не толстая! — возмутилась я. Кошка покосилась на меня, как на… ну, не самую умную девушку в мире.

— Хорошо, на тощую филейную часть. Хотя скажу честно, знаю по опыту — по тощей заднице проблемы распределить сложнее. Места меньше…

— Киса, ты ведь дух, — проигнорировала я нецензурщину насчёт проблем, — Почему ты не можешь уйти из этого коридора?

— Я — могу.

Я застыла. Кошка ещё немного прошла по коридору, потом, не оглядываясь, уточнила:

— Эй, если ты там уснула, то предупреждаю: ты выбрала не лучшее время и место.

— Кларисс, уходи.

Кошка остановилась, повернулась и внимательно посмотрела на меня умными человеческими глазами.

— Может, пока никто никуда не уходит, ты внимательно меня выслушаешь? — уточнила она, и насмешка в её голосе остудила мой пыл не хуже ушата холодной воды, — Во-первых, пафос и трагедия — это не моя парафия. Я скитаюсь почти тысячу лет по мирам и успела усвоить, что благородство зачастую не окупается. Потому совет на будущее: никогда не отказывайся от выгодных предложений, а если есть возможность сделать дело чужими руками — не упускай её. В конце концов, природа видящих — манипулировать. Не умеешь — у братца поучись.

— И что ты тут тогда делаешь? — с деланным равнодушием уточнила я, — Ведь спасать нужно только себя саму…

— Кто советы даёт — им не следует, кто командует — сам не делает…

— И всё же — почему ты мне помогаешь?

— Ты моя праправнучка (плюс-минус 20 пра). Так что, в какой-то степени, я тебе должна. И потому я проведу тебя единственной дорогой, которой ты можешь пройти, минуя залы.

— Какие залы?

— По правилам, молодые видящие должны так или иначе пройти четыре зала-испытания в мире Шута. Зал Императрицы — зал игры, зал Первосвященника — зал веры, зал Императора — зал власти, зал Жрицы — зал скрытых чувств. Те видящие, которые прошли испытание, могут претендовать на звание жрицы Мараны, а позднее — и Миледи.

— Ты его проходила?

— Да.

— Тогда…

— Клара, это сложно, больно и опасно. Я не хочу толкать тебя в омут. Нет, если ты так хочешь править в Дите…

— Ладно, и куда мы выйдем этими обходными путями?

По кошачьей морде сложно читать эмоции, но я готова была поклясться — она улыбается. Пакостно так, лукаво, и странный тёмный блеск оживает в глазах. А я вдруг вспомнила, что она не просто старше или мудрее. Она тысячелетняя демоница, которая уже в моём возрасте выигрывала, без сомнений и жалости переступая через других. И я, видящая, ей верю?

Да.

Я уверенно пошла за кошкой, параллельно подпитывая её силой. За ней — я пойду. Тем более что терять мне особо нечего…