Точка отправления - Цепкова Наталья - Страница 56

Именно она настаивала на том, чтобы Наташа показала свои рисунки учителям, и поддерживала когда происходила очередная ссора с родителями.

И вот ее больше нет.

У Наташи даже не было слез, чтобы оплакать свою единственную подругу. Девочка просто сидела на углу кровати и смотрела перед собой. Перед глазами как туман проплывали сцены из жизни, только вот в обратном порядке: последняя встреча, совместный поход к классному руководителю, прогулки по реке, знакомство… для Наташи это были самый счастливый год. И вот больше такого времени не будет.

Неизвестно сколько бы она так просидела, как в вдруг дверь открылась и на пороге показалась ее мать, в халате и засаленном переднике, но с уложенной прической.

— Ты ужинать пойдешь? — спросила мать в дверях.

В ответ получила только кивок головы.

— Что-то случилось? — настороженно спросила мать.

— Умерла Лариса.

— Кто? Лариса? Не знаю такую, — пожав плечами ответила мать, — так я готовлю на тебя, подходи через двадцать минут. Слышишь.

Наташа снова кивнула, чтобы поскорее ушла мама. Девочка надеялась, что хоть сейчас получит поддержку, но нет. Мать даже не услышала ее слов. И тут упав на кровать Наташа зарыдала, прижимая к груди письмо и растирая слезы по щекам. Когда плакать не было сил, тогда девочка села и достала коробку из под туфель, где хранила все письма. Усевшись на полу около кровати, стала их перечитывать. Лара умела писать интересно. Девочке приходилось постоянно останавливаться из-за слез, которые текли превращая текст в расплывчатое синее пятно. Откладывая письмо, Наташа давала себе время успокоиться, а затем продолжала. Девочка забыла о еде. Спать тоже не хотелось.

Самое ужасное было то, что теперь она снова одна. И как она могла привязаться к человеку! Теперь Наташа себя ругала, что пустила Лару в свою жизнь. Ей было очень больно, очень одиноко. В ту ночь, над письмами подруги, она поклялась, что не будет привязываться к людям. Она будет жить сама по себе, а они пусть просто проходят мимо.

Прошло около двух месяцев, а Наташа все еще скучала по Ларисе. Теперь она чаще приходила к старому мосту, где ее подруга рассказывала о русалках, о том как они завидуют людям, которые могут гулять по траве, нюхать цветы и только изредка купаться. Наташа навсегда запомнила последнюю историю.

Она шла обратно домой и снова заметила высокого симпатичного парня, который шел навстречу. Расстегнутая рубашка развевалась от летнего ветерка и показывала его не по годам накаченный пресс и грудь. Наташа потупила взгляд и опустила голову, прибавила шагу. Но поравнявшись с ним, все равно чуть ли не упала. Ноги заплелись, и девочка споткнулась. Реакция у парня была отменная и он выставив руку, помог Наташе не упасть.

— Спасибо, — промямлила, она и уже собиралась сделать шаг, как почувствовала железную хватку на своем запястье.

— Подожди. Я тебя уже несколько раз видел, но ты как тень тут же исчезаешь. Как тебя зовут?

В горле у Наташи пересохло и она с трудом выдавила из себя свое имя:

— Наташа.

— Очень приятно. Меня можешь называть Барс. Что смешного? — спросил он, увидев как губы девочки расплываются в улыбке.

— Ничего. Странное имя.

— Это кликуха. Ты не хочешь вечерком погулять?

— Нет. Нет, — испугалась девочка, и попыталась освободить руку, но ничего не получилось.

— Да, ты не бойся. Не обижу. Выходи вечерком на лавочку, около седьмого дома. Ты где живешь?

— В двенадцатом.

— Ого, так это же рядом. Выходи. Посидим, поболтаем. Хорошо?

Наташа кивнула, но только для того, чтобы освободить запястье, которые уже ныло от боли, так сильно сжимали его пальцы.

— Пока, красавица.

От этих слов девочка покраснела и чуть ли не бегом добралась до дома. Забежав на второй этаж, она быстро открыла дверь и только оказавшись в своей комнате смогла отдышаться. Она вообще не любила заводить разговоры с посторонними, а тут еще с таким красавцем.

Когда сердце немного успокоилось, Наташа села за стол и достала карандаши. Нет, ей не нужны друзья. Довольно с нее одной подруги. Уж лучше так. А если посмотреть с другой стороны, то у нее куча друзей, вот смотрят с ее рисунков. Жаль, только они с ней поговорить не могут.

Прошло две недели, как Наташа гуляла в компании с Барсом. До сегодняшнего дня они и правда сидели на лавочке и разговаривали, иногда парни пили пивко, но это же сейчас везде так. Но сегодня Барс угостил всех (и ее в том числе) какой-то таблеткой. Наташа понимала, что это наркотик, но отказать ему не могла, может потому, что сильно любила, может потому, что боялась (а было кого!), а может потому, что не могла говорить «нет», тем кто ей нравится.

Парни радовались и хихикали, перебивая друг друга, взахлеб рассказывали о своих впечатлениях. А Наташа стояла немного в стороне и не принимала участие в разговоре. Для нее это был первый раз, и с ужасом осознавая это, девочка уже ждала, когда все закончиться. Незаметно для себя она обратила внимание на лавочку, на которой сидели Барс и Длинный и ехидно улыбались, пока остальные ребята, прыгая и одергивая за рукав друга, пытались поделиться только что увиденным. Лавочка, казалась на первый взгляд обычной, в прочем, как и липа, к которой прислонилась деревянная спинка, но они приобрели новые краски. Будто это макеты, но не обычные, а с фосфорическим свечением льющимся изнутри. Сейчас Наташа понимала, что значит «ужасно интересно». Когда хочется все посмотреть, потрогать и понять. Смотря на мир детским наивным взглядом девочка вдруг очутилась в другом мире, наполненном яркими красками и какофонией звуков. Оставаясь стоять на том же самом месте, Наташа уже не обращала внимания на свою компанию, а смотрела на серых человечков. Они были чуть ниже колен и сновали между ногами, что-то ища; из-за распушенных цветков липы выглядывали остроконечные личики с удивительно большими глазами; а к стволу липы прислонился пузатый тролль. Он пристально смотрел себе под ноги (наверное, что-то потерял — пронеслось в голове девочки), а потом медленно побрел за угол дома.

Мир наполнился новыми звуками, мелодичными и похожими на пение, но в чью-то песню вплетался и шепот. А может быть это шелестение листвы от летнего ветерка, которое напоминало шушуканье сказочных существ.

Наташа не знала, как долго стоит и разглядывает этот неизведанный мир, который открылся ей. Наверное, достаточно, чтобы эти сказочные существа смогли к ней привыкнуть, так как один из них, наверное, более отважный, высунулся из листвы. Сначала показалось остроконечное лицо с изумительными неестественно голубыми глазами и маленьким треугольным носиком, потом хрупкие плечи и руки с длинными изящными пальцами, которыми он перебирал листву, немного нервничая. И вот спрыгнул с ветки, представ полностью перед девочкой. Именно так себе Наташа и представляла эльфа — высокий статный, хотя руки и ноги были непропорционально длинными, что делало его немного комичным. Но в нем чувствовалась утонченность, которая завораживала. Эльф легонько подул на свою ладонь и вихорь пыли и маленьких листочков закружился вокруг, исполняя неведомый танец. Наташе казалось, что вихрь захватил и ее, и то существо, и множество другого неизведанного, и она танцует с эльфов среди золотистых цветков липы, изумрудной листвы и белоснежных облаков. Но все тут же исчезло, как раздался хрипловатый голос, не свойственный восемнадцатилетнему парню:

— Пойдемте в парк, что тут сидеть. А то, чьи-нибудь мамочки повыскакивают, — и он невольно глянул на Наташу. Девочка привыкла к таким едким шуточкам, и ничего не говорила, просто отводила взгляд.

Ребята медленно двинулись в сторону парка. Парком они называли небольшой лес, который находился на окраине города. В давние времена там и, правда, был парк, когда только отстроили город, деревья ровными рядами росли вдоль дорожек с фонарями и скамейками. Но это было очень давно. Так давно, что об этом не помнят и старухи, которые по вечерам сидят на скамейке, у самой кромки леса. Но напоминания все же остались. Туда куда направлялась шумная компания, стояли две лавочки, друг напротив друга, а немного в стороне покосился фонарь. Он уже не работал, но создавал атмосферу «парка». Да еще улица, которая вела от моста к лесу, давно носила название Парковая.