Предсказатель прошлого - Розанова Лилиана - Страница 4

- Бывает, - пожал плечами Костька.

Девчонка была так - обыкновенная десятиклашечка, немножко кудрявая самая длинная, гнутая, блестящая прядь заложена за маленькое ухо.

- Один раз, - сообщила она, - со мной тоже случился ж-жуткий случай - и как раз в метро! Я ехала на Новый год, а один дядька зацепился за меня портфелем, там на углах такие железинки, - и весь чулок ой-ей-ей!

Вообще она была смешная: глаза круглые, руки тонкие, а на блузке без рукавов матросский воротник, как у дошкольницы.

- Ужас! - согласился Константин.

Тут я просто замер и на некоторое время вообще перестал что-нибудь замечать, потому что она улыбнулась. Такая славная, такая удивительная была у нее улыбка: вспыхнули светлые глаза, взмахнули ресницы, лицо чуть запрокинулось, и вся она словно осветилась до самого донышка. Я перевел взгляд на Константина и понял все, что с ним происходит.

...От черного, вымытого поливальными машинами асфальта Ленинградского проспекта поднимался тихий парок. Они шли навстречу далеким огням Шереметьева, и, наверное, она замерзла в своих босоножках, в которых не было ничего, кроме плоских подметок, и в пустяковом детскосадовском платье, потому что теперь на ней был Константинов ало-синий свитер, пришедшийся ей как раз до колен. Люди вокруг них исчезли - оказывается, уже наступила ночь, даже окна не горели, зато на расстоянии двух-трех вытянутых рук, на оконечностях подъемных кранов, мерцали фонари и, доверительно рокоча, бороздили небо бортовые огни самолетов. Негасимые автоматы с газированной водой жили тайной ночной жизнью; Костька и Она по очереди подставляли пригоршни под их колючие струи.

- Если бы люди знали! - сказала Она. - Если бы они только представляли!.. И если бы у них было побольше свободного времени, - они обязательно приходили бы сюда по ночам. Да?

Костькин ответ я не запомнил - очевидно, в силу его бессмысленности, впрочем, для Нее и для него самого он был значителен и важен.

...Позже мы оказались в странном помещении, слишком тесном, чтобы оно могло быть названо комнатой, и освещенном так скудно, что, только вглядевшись и различив тяжелые болты, крепящие задранные люки, я понял, что оно представляет собою нечто вроде барокамеры, а может быть, отсек более крупной установки. На трех стенах слабо поблескивали шкалы приборов, было в них что-то тревожащее, чего, однако, я не успел осознать, но только почувствовал; четвертая стена представляла собою экран, и перед ним, касаясь друг друга плечами, стояли Константин и Она. На них были лабораторно-испытательские комбинезоны, знаете, эти, с индикаторными лампочками, ларингофонами, вшитыми аккумуляторами и всем остальным.

- Попробуй еще раз, еще раз, - сказал Константин.

Она приблизилась к экрану, защелкала ручками настройки - экран полыхнул фиолетовым и погас.

- Сколько времени прошло? - спросила Она. (Она повзрослела, похудела, светлые ее глаза стали громадными.)

- Почти сутки, - сказал он. - Они уже часов десять как ищут.

- Нужен месяц, чтобы до нас добраться.

- Чепуха! - бодро воскликнул Константин. - Они что-нибудь придумают. А мы продержимся на аварийном. Ты что, не веришь, что они придумают?

- Верю, Костенька, - мягко сказала Она.

Где-то вдалеке возник и теперь нарастал, надвигаясь, высокий пульсирующий свист. Страшный толчок швырнул их на пол, стены накренились.

Константин поднялся, пошатываясь, поднял Ее и прижал к себе. Она заговорила, торопясь, сжав ладонями его щеки и глядя ему в глаза:

- Костенька, все равно, что бы ни случилось... Подумать только - мы могли не встретить друг друга! Но мы встретились, я с тобой, - это такое счастье!

- Да... да... да... - повторял Костька, целуя Ее и пряча лицо в ее стриженых волосах.

Раздался грохот. Они упали, не разжимая рук. В наступившей темноте мы услышали отчаянный крик.

- Пустите меня! - кричал Константин. - Она погибла! Пустите!

Мы с Немкой держали его за плечи. "Сейчас, сейчас", - шептал Баранцев и шарил пальцами по панели Коллектора.

Щелчок!

- ...Обыкновенная сметана, - миролюбиво заметил Константин.

- Умник какой! - в восторге завопил кто-то.

- Пижон! - подхватил пострадавший мужчина.

- Ихний брат стоит на сметанном конвейере...

Маленькая девушка, привстав на цыпочки, спросила у Костькиной спины:

- Вы сойдете у Аэропорта?

- Пожалуй, мне от Сокола ближе, проходите, - подвинулся Костька и подмигнул: - Я еще тут побеседую с товарищами о теперешней молодежи...

Константин сидел, обхватив голову руками. Больше он никуда не рвался, но лучше бы кричал, чем так молчать.

- Послушайте, - рассудительно говорил профессор Стаканников. - Будем логичны, друзья мои. Абстрагируемся от конкретных личностей и рассмотрим систему А-Б в общем виде. Если А и Б взаимозависимы, то, поскольку существует А, должна существовать и Б. Если же Б перестала существовать в результате некой катастрофы, то следует только радоваться, что система А-Б не была слишком жесткой.

- Она погибла, - глухо сказал Константин, отняв руки от лица и глядя мимо нас.

- Перестань ты! - не очень уверенно воскликнул Немка.

- А ты помнишь ее? - спросил я. - Как вы на самом деле встретились в метро - помнишь?

- Не помню, - убито сказал Константин. - В том-то и дело. Вот бабку со сметаной, представь, запомнил, она еще была похожа на нашу соседку тетю Валю.

Тут я должен сказать о себе. То, что произошло, вернее, _могло_ бы произойти с Костькой, произвело на меня потрясающее впечатление. Бог мой, думал я, наверное я тоже встречал эту, вернее, другую _единственную_ девушку и не узнал ее, таких на улицах и в читалке встречаешь человек по пятьдесят на день, - как отгадать, что это _она_? Я лихорадочно перебирал мою жизнь: детский сад - школа - институт, - выискивая _мой решительный момент_, я просто извелся в предположениях и догадках. В жизни не представлял себе, что могу так волноваться.

Баранцев протянул мне электроды, и я надвинул их, еще теплые от Костькиных ушей.

Я подумал, что у Баранцева что-то разладилось: перед нами не возникло никаких картин, ровным счетом ничего. Только от пронзительных "уии-уии" и треска разрядов заложило уши да время от времени выстреливали на экране зеленые молнии. Женька с вдохновенным и терпеливым лицом коротковолновика крутил ручки настройки: я видел, что он вывел чувствительность на максимум и взялся за ручку с надписью "возраст". Повинуясь движению его пальцев, узкий луч ползал туда и обратно по шкале, градуированной от года до тридцати.

- Что же это, Женька? - не выдержав, спросил я.

- Для тебя, Коля, наверное, чувствительность маловата, - с сожалением сказал Баранцев. - А постой-ка... Погоди-ка...

И действительно, я увидел себя: я платил в кассу отдела фотопринадлежностей универмага "Военторг".

- Нет у меня мелочи, молодой человек, - сказала кассирша. - Возьмите лотерейные билеты, всего два осталось, номера ноль три и ноль четыре.

- Куда мне два, - ответил я, - я лучше сока выпью. Один давайте. - Я протянул руку, взял билет ноль-четыре и пошел к киоску, где продавался томатный сок.

- ...Проверь-ка, Коленька, таблицу, - сказала мать. - Я как-то купила на девяносто копеек, возьми на полке под Дон-Кихотом.

- У меня тоже был билетик, - вспомнил я, вынул его из бумажника, расстелил газету и стал сличать номера.

- Ха! Вот так штука! - воскликнул я. - Серия три семерки три девятки номер ноль четыре...

- Что?.. - бледнея, спросила мать.

- Номер ноль четыре, - вот этот самый! - выиграл пылесос "Вихрь"! объявил я торжествуя.

- Батюшки! - ахнула мать и перекрестилась.

- Выключи, - сказал я Баранцеву, страдая от разочарования и обиды. - И не надо показывать, как было на самом деле; я и так помню: купил билет ноль три и выиграл рубль... - И это все?

- Вот видите! - вскричал профессор Стаканников. - Я всегда верил в вас, Завязкин, и я был прав. Ваша жизнь развертывается точно по прямой, практически без отклонений. А это возможно лишь в том случае, если ваша психика имеет минимальное число степеней свободы. Идите и дальше по этому кратчайшему пути от точки к точке - такие люди нам нужны!