В краю молчаливого эха - Меньшов Александр - Страница 22

Непонятно, зачем ставить это здание в столь неприступном месте. Как же потом спускают отсюда бочки с вином?

В давильне оказалось около полутора десятка человек разного возраста. Некоторые из них зачем-то чистили каменные чаны (это как-то странно, ведь сейчас не период сбора урожая, и вино давить рано), другие (очевидно недавно вернувшиеся с работ на винограднике) дружно обедали.

— Кто из вас господин Рожинов? — зычно обратился я ко всем.

Люди замерли и с удивлением глянули на нас. Для пользы дело, надо отметить, что я припрятал знак Сыскного приказа и теперь особо им не размахивал. Это не из-за страха за свою жизнь. Осторожность не помешает.

Откуда-то сверху по деревянной приставной лестнице спустился чуть полноватый человек, одетый в весьма простую одежду.

— А кто его ищет? — сердито спросил он.

— А вы и есть…

— Да, это я.

Я приблизился вплотную и незаметно для остальных показал знак Сыскного приказа. Следом протянул сложенное вчетверо письмо.

Рожинов бегло прошёлся по ровным каллиграфическим строчкам, потом смерил меня взглядом и жестом показал следовать за ним.

— Ваши друзья пусть обождут тут, — резко сообщил он.

Я молча согласился и указал Первосвету с Семёном выйти наружу. Сам же поднялся за стариком вверх по поскрипывающей лестнице. Там оказалась небольшая светлая комнатка, заставленная корзинами и пустыми бочонками. Из круглого слюдяного окошка пробивались веселые лучики весеннего солнца.

— Мне как-то написал о тебе Непоседа, — проговорил Рожинов.

Он приблизился к дальнему углу и присел на видавшую виды скамью.

— Подходи, не бойся. Тут нас никто не потревожит.

Бор огляделся, пошептался с Воронами, а затем сел на другой конец скамьи. Рожинов же вытянул длинную форокскую трубку, конец которой был оббит медью, достал огниво и трут, аккуратно уложил их рядом с собой.

— Ты сам откуда? — чуть откашлявшись, спрашивал он, развязывая своими старческими узловатыми пальцами тесёмки богато украшенного кисета.

Я сразу ощутил приятный щекочущий запах. Латукский тёмный… ей-ей, он. Узнаю его «копчёный» аромат… Крепкая зараза.

— Так ты откуда? — повторил вопрос Рожинов.

— С Ингоса.

— Э-э, бывал я там… А откуда именно?

— Местечко Грёнефьел-фьорд. Это в Вимурском повете.

— Н-да, далековато…

Рожинов раскурил трубку и выпустил первую густую струю. Не смотря на ядрёный «привкус», запах дыма показался мне необыкновенно приятным.

— Я, как видишь, тоже забрался, Нихаз его знает куда, — тихо рассмеялся старик. — А сам-то вырос… в другом месте.

— Почему же не вернётесь?

— Не к кому… Да и тут мне нравится. А тебе?

— Я только приехал в Темноводье. Ещё много не знаю… Может, вот вы поведаете, что тут да как?

— Может, — кивнул головой Рожинов. — Спрашивай.

Легко сказать: «Спрашивай»! А если не знаешь с чего начать? Как быть тогда?

— Не поведаете ли вы мне о Белом Витязе? — я решил выбрать за отправную точку сей момент.

— Неплохое начало, — отчего-то заулыбался Рожинов. — Интересуешься, кто стоит за новоявленным Белым Витязем… или Всадником? Если отвечать быстро, то все. Да, все, кто проживает в Темноводье. И не только.

— Неужели? Я думал «Держава».

Старик заулыбался:

— Она растаяла, как снег по весне… И этот процесс ускорило знание того, что списки из Орешка были якобы уничтожены. Все причастные облегчено вздохнули и дали дёру. Ха-ха…

Я потупил взор.

— Белый Витязь, — вздохнул Рожинов. — Кем бы он ни был… ему пришло самое время тут появиться.

— Вы говорите, совсем как эльф: путано, туманно… не понятно…

— Туманно, говоришь…

Старик почесал переносицу, глядя при этом, что говорится, в себя. Он некоторое время собирался мыслями и начал, на моё удивление, издалека:

— Когда миновала Великая эпоха Джун, их земли да и место заняли иные расы. Основные из них — это люди и орки. Изначально считается, что родиной человеческих племён был некий… весьма большой остров, который в эльфийских рукописях называют Таллон. Он находился «за туманами».

— То есть?

— Не могу пояснить… но так пишут в древних манускриптах, — чуть приулыбнулся Рожинов. — Люди прибыли на большую землю «на крылатых белых лошадях». Наверное, это были первые единороги. И прошу не делай такую кислую физиономию! Я лишь цитирую древних авторов.

Мне оставалось лишь кивнуть головой, мол, ладно, продолжайте.

— Первое время людская раса стремительно начала распространятся, так сказать, на освободившихся землях, при этом практически не встречая препятствий.

— А как же племя людей Зэм?

— О, это… это иное, — Рожинов тихо рассмеялся, но так и не пояснил этих своих слов. — Мы с тобой говорим о народности аро, ставших основой нынешних цивилизаций… давших жизнь и Кании, и Хадагану. В те времена, конечно, никто и не полагал, что люди в конечном итоге, станут воевать сами с собой. Разбежавшись «аки морская волна» по землях джунов, племена аро столкнулись с мощным противником, тоже ещё молодым народом — орками. За несколько сотен лет и одна противоборствующая сторона, и вторая претерпели немаловажные изменения в своей организации. Племена то распадались, то объединялись в военные или политические союзы. Одни подвергались большим нападкам врага, другие — меньшим, из-за этого менялось благосостояние…

— Вы собираетесь мне рассказать всю людскую историю Сарнаута?

— Ты хотел знать о Белом Витязе, так? — сощурился Рожинов.

— Ну да…

— Тогда не перебивай. Договорились? Продолжим… Ну так вот: больше всех остальных людских племён страдали зуры. Однако постоянные стычки с орками привели к пересмотру приоритетов. Да и к самому укладу жизни. Надо сказать, что не в правилах зуреньцев жаловаться на жизнь. Они даже гордились отведённой им ролью эдакого… эдакого «щита» для человеческой расы. Был такой период, когда они даже пренебрежительно относились к остальным канийцам, прозывая их «лаптями».

Я переспросил про последнее слово, но оказалось, что оно мне вовсе не послышалось.

— Да-да, ты верно понял. Такое пренебрежение было связано с тем, что большая часть людей не имела такой военной подготовки, как зуры. Канийцы жили земледелием…

— А сейчас? По-моему более воинственного народа и не встретишь.

— Да, время меняется. Хотя, как по другому? Имея такого соседа, как Хадаган… Ладно, мы отвлеклись. Первые легенды о неком Белом Всаднике появились у зуреньцев…

— Всаднике?

— Да… если хочешь, зови его Витязем. Древние языческие оракулы предсказывали приход некого могучего воина, который окажется способным объединить разрозненные племена людей в один народ. И тогда наступит: «…тысячелетний мир, полный благоденствия и процветания». Этот Всадник представлялся верхом на белом единороге… или лошади… И обязательно из зуреньцев…

— Вы так говорите… странно говорите… будто намекаете об Империи Валиров.

— В том то и суть, что долгое время так и полагали. Однако родовой герб Валиров — черный волк. И их Империю нельзя назвать эпохой процветания.

— И что?

— А то, что до сих пор люди верят, что время Всадника вот-вот наступит. Они ждут, надеются… Особенно здесь, в Темноводье. Вот такая каша, да без масла.

— В Темноводье, значит? Тут и канийцы, и зуреньцы, и жодинцы… Я, конечно, могу показаться туповатым, но не намекаете ли вы, что слухи о неком Белом Витязе — это своего рода чья-то «игра»? И «игра» на чувствах людей…

Рожинов тихо рассмеялся:

— Это я и хочу сказать.

— Признаюсь, что о Белом Витязе услышал ещё в позапрошлом году, когда… когда был в Сиверии. Некие силы… э-э… из числа тех, кто восстал против Лиги, упоминали о нём.

Я намеренно не говорил всего. Не стоило распространяться о том, как мне попались бумаги Крюкова, капитана мятежного «Валира», найденные в его ларце, и на которых была обнаружена подпись «БВ».

— Кто же он такой? — спросил я прямо.

Рожинов развёл руками.

— Каковы его цели? — настойчиво продолжал я. — Неужто создание этого вашего «Тысячелетия благоденствия»?