В краю молчаливого эха - Меньшов Александр - Страница 27

Честно говоря, не смотря на всю эту умиротворенность, я кипел, как вода в котле. Прошло ещё два дня, а мы всё ещё в Погостовой Яме. И мало того: ни конца, ни края этой тягомотине не видно!

Честно сказать, у меня уже зародилась мысль плюнуть на всё, и поехать в Старую слободку втроём. В конце концов, не думаю, что разбойники решат напасть на столь малое число путешественников. Во-первых, им нет от того никакого резона. Ведь что с нас взять? Разве коней… или что-то из амуниции…

Кстати, где мой огневолк задевался? Ему бы уже давно пора вернуться… А то придётся мне идти пешком в Старую слободку.

Так… на чём я, собственно, остановился? — задумался.

Голова в последнее время стала туговато соображать. Нужно какое-то дело.

Ага! Вспомнил! Значит, во-первых, уже было… а вот, во-вторых… во-вторых, не могли же бандиты постоянно дежурить на дороге. Ну, есть там пара лазутчиков. Сидят они в засаде, смотрят что да как… Думаю, я бы легко их обнаружил. Тем более пользуясь помощью Воронов.

Ладно, это всё, конечно, в некотором роде результат скуки. Ну, не та я натура, чтобы сидеть сиднем! А приходится… итить его мать!

На улице быстро смеркалось. Поднялся ветер. Я видел, как за окном его резкие порывы шатают одинокую грушу. Ветки жалобно постулировали по ставням, словно просились внутрь дома.

Глядя на это всё, мне ещё стало тоскливей…

Припомнилась очередная утренняя встреча с Ярославой, которая ещё больше меня обозлила. Глебова не могла сказать точно, когда планировалась отправка обоза. Судя по всему, она со своим компаньоном всё ещё вела переговоры с купцами, предлагая им войти в долю.

Я оглядел ратников, которых она наняла для сопровождения каравана, но, честно говоря, не особо остался доволен. Они, безусловно, были неплохими ребятами, но отпечаток предыдущего образа жизни уж слишком явно прослеживался во всех их действиях. Особенно — неспособность к принятию самостоятельных решений. Им нужны были приказы, а без них они мне напоминали стадо глупых баранов.

«Интересно, — подумалось мне тогда, — а какие ратники у Твердополка Лыкова? Жаль, что его обозы ушли до нашего прибытия в Погостовую Яму».

Этот купец, судя по рассказам местных, был весьма ловким парнем. Сумел-таки воспользоваться моментом и вовремя «подмять» под себя организацию и сопровождение торговых обозов Темноводья. Оттого потуги Глебовой и Гордея Булатова наталкивались на разбросанные им «камни преткновения», как то: вера в удачливость купца и прочие подобные нюансы…

Тьфу ты! Я уже стал разговаривать, как эльф! Все эти беседы с самим собой до добра не доведут… ей-ей не доведут!

Входная дверь резко скрипнула и внутрь вошёл Первосвет. Он с порога огляделся, а затем бодро приблизился ко мне.

— Пошли на охоту! — заявил я, едва гигант приблизился.

— На охоту? — глаза Первосвета округлились.

— Это на пару деньков. Не больше. Развеемся, кровь погоняем. А то в ожидании обоза в Старую слободку мы просто тут закиснем, как…

— Нет, я посижу в городе, — замотал головой гигант.

— Да? Не хочешь? Ну, ладно…

Честно говоря, мне было понятно нежелание Первосвета. Уж слишком увлёкся Ярославой. Всё думает, что у него что-то выгорит…

Я допил вино и отправился спать, уже полный решительности завтра выбраться вон из Погостовой Ямы. И пошло оно всё к Нихазу!

Брать с собой в лес Семёна тоже не было смысла. С него такой охотник, как из меня эльф. Да и Прутик навряд ли сам тоже пойдёт. Он что-то зачастил в церковь. Видно, священники его уже охмуряют. Так глядишь, я всех «соратников» растеряю.

Встал рано. Живо подкрепился, взял кое-каких припасов у полусонного хозяина трактира и вышел наружу. Солнце ещё не встало, но небо уже окрасилось в лазуревые цвета. На уютных погостовских улочках было тихо. Относительно тихо: всё же таки где-нигде слышалось негромкое мычание коров в яслях, ленивое погавкивание дворовых собак, а на заборах изредка кукарекали лохматые местные петухи.

Я быстро прошёл улочками и вышел через ворота в сторону Чистецкого выпаса. Стражники с каким-то удивлением, то ли недовольством поглядели мне в спину, еле слышно отпуская едкие замечания.

До опушки леса было пару верст. Я сошёл с тракта и двинулся едва приметной тропой на юго-восток.

Трава была укрыта обильной росой. Судя по всему денёк сегодня обещал быть жарким.

Весна уже полностью пришла в эту часть Кватоха, а именно в Гурянський терен. Жизненные соки разбудили дремлющую природу, и она радостно на это откликнулась. Зазеленела густая трава, появились первые цветы, зашумели трудолюбивые пчелки… Ощущение было такое, будто все соскучились по «работе»… а, может, по самой жизни.

И наблюдая за всем этим, вдруг и самому становилось радостно на душе.

Тут в небе промчалась небольшая тёмная тень. Я даже остановился… Летучая мышь? При свете дня? Ничего себе!

Это животное стремительно умчалось к уже недалёкому лесу.

Стрекотание кузнечиков стало тише, трава впереди — гуще. На небе, до этого все дни практически безоблачном, появились грязные сероватые тучки. Ветер нёс их прямо к горам за спиной. Не прошло и получаса, как сверху заморосил мелкий-мелкий дождик. Тут же запахло сырой землёй и какой-то гнилью… Наверное, это из леса потянуло.

Вот я уже вступил на опушку. Тут же замер и стал прислушиваться.

Лес заставлял напрягаться. Дело, скорее всего, было в его мрачности. Про такие местности говорят — нелюдимые. Хотя… хотя что тут особенного растёт? Сосны… приземистые ели… поросшие мхом осины… заросли орешника… осока кое-где… попадались и мшистые болотистые участки, но их было совсем немного… Так что же здесь не так?

Я на всякий случай пошептался с Воронами, но те заверили меня в том, что в округе безопасно. Это, конечно, хорошо. Хотя от небольшой «встряски» я бы не отказывался… Надеюсь, охота будет удачной.

К обеду мне удалось пройти солидное расстояние. Благо, что в Клыкастом лесу не было таких буреломов, как, скажем, в Сиверии. Это облегчало передвижение, да и обзор.

За всё это время, кроме летучих мышей, периодически гоняющих среди ветвей, да стайки ворон в одном неуютном месте, мне не попалось ни одной иной животинки. Здесь пахло грибницей… Я тут же вспомнил рассказы Первосвета про то, как он с отцом частенько ходил за опятами, свинушками, серушками… мокрухами… волнушками… моховиками… В общем, за кучей каких-то непонятных грибов. А потом с блаженной улыбкой на устах вспоминал, как славно их готовила матушка.

В Клыкастом лесу было сыро. И скорее всего, тут так было всегда, а не только весной. На то указывало обилие самого разнообразного мха, который густо покрывал всё вокруг: и землю, и стволы деревьев могучих сосен, осин, елей, и громадные валуны, пни… В общем всё.

На очередной поляне я решил остановиться на отдых. Было обеденное время, можно уже и подкрепиться.

Дождь закончился ещё час назад, но небо всё ещё было пасмурным. Я разложился на плоском валуне и принялся за еду.

И всё же здесь не так уж и плохо, — подумалось мне. — Бывали места и помрачней… На той же Новой Земле.

Клыкастый лес… огромнейший лесной массив, который и за неделю не исходишь… Отчего он такой «нелюдимый»?.. пустой?..

Ближайшие поселения — хуторки, деревушки — находились, если я правильно помнил, аж у морского побережья. Жуга рассказывал, что местные жители — зуреньцы — в основном занимались рыбалкой. А вот охотились очень редко. Кроме того, они добывали янтарь, причём в большом количестве. Что ещё? Кажется, Исаев упоминал о смолокурнях. А вот про лесопилки ни полслова, что, конечно же, весьма странно.

В общем, выходило так, что будто бы Клыкастый лес хоть фактически и принадлежал зуреньской общине, и вроде бы делай с ним чего душа пожелает, а на самом деле здесь человека и на сто вёрст не встретишь.

Гуряне тоже не рвались в эти края. А заняли лишь склоны Зуреньского Серпа…

И стоит ли теперь удивляться, что Клыкастый лес полон разбойников! Свято место, как говорится, пусто не бывает.