В краю молчаливого эха - Меньшов Александр - Страница 45

Бобровский нахмурился и стал нервно покусывать губу.

— Все вокруг полагают, что всему виной Крамольские. Повздорили они с Мудровыми, вот и результат…

— Что за Крамольские? — участливо спросил Бор.

— Да были тут… такие… из зуреньцев…

«Царевич» говорил неохотно. Каждое слово чуть ли не выдавливал. Бор решил подтолкнуть Ивана к откровенности.

— Я спрашиваю не из праздного любопытства, — пояснил северянин. — В конце концов, хотелось бы вникнуть в суть и предложить свою помощь…

— Помощь?

— А чего бы и нет? Я в некотором роде человек вольный. Даже не смотря на то, что как бы служу в Сыскном приказе. Вы ведь, Иван Стефанович, сами говорили, что у меня скверная репутация.

— И что? — посерьёзнел Бобровский. В его глазах вновь сверкнул огонёк интереса.

— За определённую мзду… вы можете воспользоваться ей… моей репутацией… И при этом ваша нисколько не пострадает. Всё так и останется за мной.

Бор широко улыбнулся. «Царевич» мигом облизал пересохшие губы и стал отчего-то потирать свои пухлые ручонки.

— Это… это… над этим надо поразмыслить…

— Хорошо… я могу обождать.

Бобровский еле скрыл своё удовлетворение. А оно так и проступало на румяном лице.

— Так кто такие Крамольские? Что за конфликт у них вышел с Мудровыми? — спросил Бор.

— О Крамольских мне мало что известно… достоверно… Только слухи.

— Какие?

— Про Ядвигу… это… в некотором роде глава семейства… Кто она да откуда заявилась, мне доподлинно не известно. Ядвига каким-то образом умудрилась втереться в доверие к старому князю Адриану…

— Это последний из Валиров? Того, которого постигло проклятие эльфов?

— Того самого. Когда не стало ни Адриана, ни его дочери, Ядвига вскружила голову Глебу Мудрову. У того как раз только-но жена умерла. Вот он и решил взять в дом Крамольскую… Даже не смотря на то, что у той уже был сынок… и говорят, что он тоже… байстрюк…

Бобровский сощурился и недобро улыбнулся. Его губы скривились в тонкую полоску.

— Народ в отцы этому сыночку приписывает самого Адриана, — и вновь сказал, что плюнул.

— Да? Так он почти что прямой валирской крови? — такой факт весьма заинтересовал Бора.

— Хм! Прямой! Кто ещё прямой, тут бабка надвое сказал. Мы, Бобровские, как и Северские, Добролюбские и сто иных прочих родов, тоже ведь свои начала ведём не от мясников и плотников. И мало ли что там по светёлкам дворовые брешут! Валирской крови!

Было видно, что Иван сильно злился. А значит, слова про шашни Ядвиги с Адрианом могли быть правдой.

— Я не хотел вас ничем обидеть. Просто уточнял, — примирительно сказал Бор.

— Угу… Ладно, я вспылил зазря… Ядвига, надо сказать, та ещё была баба! Красивая до безумия! И хитрая! Даже коварная. Батюшка её за то не любил. Она ведь мужиками крутила, как перепёлками на вертеле. Да ещё зналась с какими-то странными личностями.

— Это какими?

— Нихаз его знает! Меня здесь на тот момент не было… А если по слухам, то с эльфами… и вроде из Дома ди Дусер…

Бор аж присвистнул.

— Но это всё слухи, — быстро повторился Бобровский.

— А кто же тогда отец её сынка?

— Мстислава?

— Кого?

— Так звали… сыночка…

— Хорошо, и кто его отец? По правде.

— Я, что скрывать, склоняюсь к мысли, что от Валиров в нём… что-то есть. Но могу и ошибаться…

«Царевич» скривился и тяжело вздохнул.

— Мы немного отвлеклись, — проговорил он. — В общем, что-то не заладилось между детьми Мудрова и Крамольской. Отсюда весь сыр-бор. А, может, дело ещё и в том, что Ядвига желала прибрать к своим рукам хозяйство Глеба. А сынка своего сделать единственным наследником… Сейчас, конечно, никто достоверно о сём не расскажет. Всё домыслы.

— А где делись Крамольские?

— Не знаю… Уехали… пропали… может, сгинули… Или нашла Ядвига себе нового дурачка. Я ведь в то время был далеко отсюда. Учился. Когда приехал, то наречённой Василисы уже не было. Кстати, я уже говорил, что она была несколько старше меня?

— Угу, — кивнул головой северянин.

— Нравишься ты мне, Бор, — заметил «царевич». — Чтобы там не рассказывали… а ты кажешься мне достойным человеком.

— Так сразу и достойным! — удивился северянин.

— Ну… не сразу… Вот гляжу не тебя и в толк не возьму, как ты умудрился меня разговорить?

— Старался.

— Ну да, в Сыскном-то приказе дураки не служат. Верно?

Внизу что-то грякнуло, брякнуло, покатилось по полу. Послышался чей-то недовольный голос, потом женские причитания.

— Де ить? — расслышал Бор слова незнакомца.

Снова бабьи сопли. Грохот. Через несколько секунд — скрип лестницы.

Лицо Ивана Стефановича вытянулось, стало землистого оттенка. Он перестал есть и резко встал.

Топ… топ… топ… Вот появилась голова… за ними плечи… Секунда и в комнату ворвалась мрачная туча. По другому и не скажешь.

— Отец? — несколько наигранным тоном проговорил «царевич».

— А ты-но чо думал? — рыкнула туча и стремительно подошла к краю стола.

Бор успел оценить мощь и напор Бобровского-старшего.

Высокий, кряжистый, шириной с дуб, с изуродованной в давешнем бою щекой, мощной бычьей шеей, переходящей в крепкие плечи — отец Ивана был абсолютной противоположностью своему рыхлотелому сыну.

Мрачная личность, — мелькнуло в голове Бора.

Такая же мысль, пожалуй, посетила и голову Стефана. Он поправил густые усы и взглядом, который в народе называют «сумеречный», прошёлся по северянину вдоль и поперёк. И всё это абсолютно не поворачивая головы, одними лишь глазами. Смерил, оценил… сделал вывод… За какую-то секунду-другую. Потом глава семейства приблизился к сыну и без всяких «здравствуйте» грозно спросил:

— Тобе ить не икалось?

— Что? — Иван нервно облизал губы и покосился на Бора.

Очевидно, встреча с отцом не сулила «царевичу» ничего доброго, а присутствие чужого человека, ставшего невольным свидетелем будущего разговора, ещё больше смущала Ивана.

— Где ить твои эльфы, ядри ихню мать? — спросил Стефан, оборачиваясь вокруг.

Бор тут же увидел на его гладко выбритой макушке старый морщинистый рубец — след от удара мечом.

Слово «эльфы» Стефан произнёс так, словно сказал «собаки».

— Опять-но кутил с ними ночь напролёт? — продолжал отец. — Я тобе сто разов говорил…

— Здесь никого нет! — злобно огрызнулся Иван.

Стефан мотнул головой в сторону северянина:

— Это-но чо за хрен такой?

— Так… он мне помогает…

— В чём… ить? Пить беспробудно?

— Да хоть бы и так! — сжал челюсти «царевич».

Отец сел и тут Бор сообразил, что он глядит на знак Сыскного приказа. Стефан молчаливо мял ладони, потирал пальцы, видно собираясь мыслями.

— Может ить твой приятель нас оставит? — хрипло пробасил Бобровский-старший.

Этого хотел и Иван, но после этих слов он мгновенно передумал. Очевидно, в голове сына созрел некий план использования Бора, как своего рода щит.

— Ты опять станешь мне говорить о невестах, — «царевич» сел и потянулся к бокалу. — Ещё одну нашёл?

— А если-но и так?

— Так? Ну тогда сам на ней и женись!

— Мне ить… это усё остобрыдло! — гаркнул Стефан. — Достатнё глузувати!

Он звучно шлёпнул себя по толстой ляжке и встал.

— Будь-но отже, како скажу я! И коли ты, сосунок, вздумашь мне перечить…

Глава семейства надвинулся на Ивана, нависая над ним всем своим мощным телом. Его лицо приобрело багровый оттенок.

Бор никак не мог взять в толк, отчего же Иван так упорствует в женитьбе. Что в этом всём не так?

Обычно семейные тайны на глаза чужакам не выставляют. Большей частью они остаются храниться между членами этой самой семьи.

— Сызнова по ней сохнешь? — прорычал Стефан, не по понятно кого имею в виду под словом «ней».

Лицо Ивана вновь стало пунцовым. Бокал в его руке слегка задрожал.

— Я поступаю так, как того хочу сам! — сквозь сжатые зубы ответил «царевич».

— Не хошь по-доброму? — просипел Стефан. — Эй, ты, северянин! Дай-ка намо лук. Живёхонько! И стрелы тож!