В краю молчаливого эха - Меньшов Александр - Страница 75

— Что? — я напрягся. — Забавно! Очень забавно…

— Тут нет ничего забавного, — сощурился Лучезар.

— Я о своём… Вы меня просто не поняли. Заговорили о Свете, а мне тут как раз кое-что вспомнилось из прошлого…

Лучезар выглядел напряжённым. Я как можно мягче улыбнулся и вслух процитировал: «Храни нас Свет от непроглядного мрака…»

— Всё верно сказал? Не ошибся?

— Верно, — согласно кивнул священник.

— Поглядите сюда, — с этими словами я вытянул рожок лютоволка. — Видите тут надпись?

— Где вы добыли такую вещицу? — удивился священник, принимая из моих рук инструмент.

— Нашёл в Клыкастом лесу… за Малиновкой… Повстречал там лютоволка, а потом, как он удалился, нашёл вот это…

— Лютоволка? Неужто ещё есть такие звери?

— Попадаются.

— Может, это ещё один дух? — спросил, будто у самого себя, Лучезар.

— Что за очередной дух? — ехидно спросил я.

— Ну… боюсь, вы не сможете понять… Нет! Я нисколько не хочу обидеть, просто… просто…

— Что за блеяние! — я возмутился.

— Я… ну…

Лицо священника стало красным. Было заметно, что он рассердился.

— Местные жители давным-давно верили, что у богов есть помощники, которых они прозывали духами.

— Замечательно! — улыбнулся я. — И что же здесь мне бы не удалось понять? Продолжайте.

— У Мравы — свои духи, вроде как злые и недобрые. У Живы, понятное дело, наоборот…

— Мрава? Жива? Что-то я уже про это слыхал. Ну-ну, и дальше.

— А дальше — ничего… Я лишь предположил, что не является ли тот лютоволк — неким духом.

— Или «стражем»?

— Или им… Как, например, хранитель Древа.

— Кто? Повторите.

— На мысе Туманном, говорят, есть некое могучее и древнее Древо, одно из последних, что некогда росли в заповедных лесах Сарнаута. Когда-то из-под его сени на Удел Валиров распространялась благодать… А вот сейчас на эту землю поползла какая-то напасть… гниль…

— Что за хранитель?

— Сарн его знает! Люди туда не ходят, ибо назад никто не возвращается.

— И почему?

— Вы спрашивает серьёзно, или играете со мной?

— Серьёзно. Какие уж тут шутки!

— Вот что, господин Бор, признаюсь вам: в точности никто не расскажет, что на том мысе творится. Ни «жодинцы», ни поморцы… никто… даже эльфы всезнающие…

Для верности слов, священник даже сильно замотал головой.

— В тумане всякое бывает, — продолжил Лучезар. — Люди и с ума сходят, а то мёртвым сном засыпают…

Мы скрестили наши взгляды. Священник тут же отвёл глаза:

— Я передаю лишь слухи… Сам никогда не ходил в те края. Спросите лучше у друида Велеслава… может, ему чего известно.

— Спрошу. Обязательно.

Лучезар поморщил лоб. Он поглядывал на меня как-то странно, словно пытался прицениться.

— Так что скажете про этот рожок? — я кивнул на инструмент.

— Необычная вещица…

Теперь я смекнул, отчего Лучезара в слободке прозывали Мышью. После почти каждой фразы, особенно той, которую он, очевидно, считал «весьма умной», священник характерно поводил верхней губой. И выходило так, что усы, и без того топорщащиеся кверху, начинали дёргаться, точь-в-точь, как у хитроватой мышки, внимательно изучающей чужой амбар. Тут ещё добавь глаза навыкате, их блеск — и вот тебе полная картина.

Стало ясно, что Лучезар ничего толкового про рожок не расскажет. Даже если и знает.

В общем, нормальной беседы у нас не вышло. И друга я себе не нажил.

— Гм! — Лучезар вывел меня из раздумий. Он вернул инструмент и пристально уставился на меня.

— Видите ли… господин Бор… Гм! Религии Света много сотен лет… Спросите у себя, почему был так долог её путь, в особенности здесь, в Уделе Валиров?

— Честно скажу, что ответа не имею.

— Потому как с ней сюда хлынула не только вера… скажем, к примеру в грядущее возрождение и бессмертие… Сюда пришли «цепи». В борьбе со «скверной», церковь породила страх этого самого Света. Страх наказания…

— Ого! Да вы, господин священник, какой-то раскольник! — это я сказал с улыбкой.

Но Лучезар нахмурился.

— Коли у вас заноза в пальце, — суровым тоном отвечал он, — то вы, безусловно, отправитесь к лекарю. Что он станет делать?

— Лечить.

— Верно… именно лечить… А не отрывать в отместку второй.

— Что значит «в отместку»?

— А то и значит, что вас не станут карать за то, что вы загнали в палец занозу. Церковь же отчего-то стала забывать своё основное назначение. У неё появились свои «лекари».

— Паладины?

— Они самые. И как вы понимаете, их задачей стало «вырывание здорового пальца».

— Вас послушать, так вы против паладинов?

— Я за более «мягкий» способ влияния на умы людей. Не радикальный… Понимаете?

— Это я понимаю… Но не возьму в толк, к чему эти речи?

— «Жодинцы» в душе остались верны старым верованиям. И те как бы трансформировались… своего рода перетекли в религию Света. Вернее сказать, у них выросли собственные представления.

— Ересь? — попытался уточнить я.

Лучезар нахмурился. Сравнение ему не понравилось.

— Вся эта земля пропитана древними… мудрствованиями… Я приехал сюда врачевать и людей, и их души. Но чтобы это сделать, приходиться внимательным образом изучать…

— Как вы ловко обошлись с терминами. Теперь не удивительно, что мне сообщали, будто вы, священник, сдружились с Велеславом… с друидом… человеком почти что языческих взглядов…

— Не сдружился, — отмахнулся священник. — Мы с ним ведём беседы… иногда спорим…

— Кто побеждает?

— Я остаюсь верным Свету.

— А он? Велеслав?

— Он добрый человек…

Н-да, этот Лучезар очень острожная личность. Лисица…

— Вас смущает знак Сыскного приказа? — открыто спросил я. — Так признаюсь: я не карающий меч. Меня просто интересует истина.

— Зачем она вам?

— Это слишком широкий вопрос… И разве человек не может тянуться к ней, к истине, как скажем, цветок к солнцу? Во всех народах это изначально заложено.

— Гм!..

— Вы думаете, я не искренен?

— Тянутся к истине — это, конечно, хорошо. Но что это даёт? Например вам?

Я вздохнул. Не то направление беседы мы выбрали.

— Покой. Этого достаточно? — сердито спросил я, при этом демонстрируя своим видом, что собираюсь уходить.

— Вы хотите честного разговора? — наклонился вперёд Лучезар. — О чём именно?

— Например, о людях, населяющих сей край.

— Гм! Ну… извольте… Люди здесь такие же, как и везде. Всех терзают одни и те же проблемы. Возьмите Новоград, или Плагат, или забитую деревню на Фороксе… Ингосе…

— И? Продолжайте…

— Народ тяготеет к сильной руке… Сейчас это видно, как никогда. Люди вспоминают былое величие. Вспоминают старых императоров. Большинство полагает, что не случись Катаклизма, то Кания жила бы во стократ лучше, нежели сейчас. Моё мнение таково, что не пройдёт и полувека, как найдётся кто-то, провозглашающий себя новым правителем.

— Императором?

— Пожалуй, сразу нет… Позже, несколько позже — это вполне возможно.

— Вы говорите о Кании? Или всей Лиге?

— Обо всей Лиге, конечно.

— Но это ведь означает власть не только над людьми. Но и над эльфами, гибберлингами…

— Безусловно. Думаете, что это невозможно? — Лучезар скривился. — Гм! Понимаете ли, Бор… э-э-э… Гм! Сейчас идёт некий процесс насаждения в Лиге единообразия. То бишь нивелируется…

— Что?

— Э-э… стирается, так понятней? В общем, стирается разнообразие взглядов и верований… устоев… народов, населяющих аллоды Лиги. Всё пытаются привести к общей массе. Частенько как образчик используют Хадаган.

— Вы говорите какими-то сложными понятиями. Кто пытается? Эльфы? Канийцы? Или, быть может, гибберлинги?

— Зря иронизируете. Если вы хотите услышать конкретные имена, то я не смогу их назвать. Просто не знаю. Но это силы, которые в той или иной мере властвуют во всех народах Лиги. В самом воздухе витает некая идея так званой универсализации…

Я нахмурился. До чего же некоторые любят блистать своими умными словечками! Аж противно.