В краю молчаливого эха - Меньшов Александр - Страница 78

— А с ним-то что не так? — с удивлением спросил Прутик.

— Скажу просто: мне как-то говорил один… человек, что в молодые годы наш Лучезар много чем «баловался». Недаром его как-то обвиняли в ереси…

— Что? — подскочил Прутик.

— Тс-с! — друид приложил палец к губам. — Я ничего не говорил.

— Ясное дело! — усмехнулся Бор. — А тот человек, что вам это говорил… его, часом, не Голубем звали?

— Не помню, — отмахнулся друид.

Но сделал он это как-то наиграно.

— Итак, очередной некромант, скрывающийся от правды, — подвёл итог Бор.

— Некромант? Почему вы так говорите? — недоверчиво скривился Прутик.

— Почему, да почему… Потому что встречался с ним и он признался…

Семён даже вскочил от удивления. А друид уже поглядел на северянина совсем другим взглядом.

Зачарованные стрелы в костре трещали так, словно их ломали через колено. Темнота ночи уже поглотила всё вокруг. На какую-то секунду Прутику вообще показалось, будто весь мир пропал. И нет ничего, кроме небольшого пятачка земли, виднеющегося в грохочущем пламени костра.

Где-то далеко ухнула сова. Потом вдруг треснула ветка… Семён поёжился.

— Ночь некромантов, — довольно громко, и притом намеренно громко, сказал Велеслав.

Друид смотрел на Семёна.

— Что это значит? — осторожно спросил парень.

— О! Сегодняшняя ночь весьма знаменательна. Слышал ли ты о Пляске Смерти?

— Нет, — растерянно пробормотал Прутик.

— Сегодня та самая ночь, когда мёртвым позволено вставать из своих могил, — с едкой ухмылкой на устах, говорил Велеслав. Ему доставляло некоторое удовольствие пугать паренька. — Сегодня покойники начинают свой жуткий хоровод. И горе тому человеку, которого восставшие мертвецы втянут в эту пляску.

— Почему?

— Потому что, — подал голос Бор, — он будет плясать до тех пор, пока замертво не упадёт на землю. А следующей весной в эту самую ночь, будучи уже мертвецом, встанет из могилы, чтобы до рассвета… водить хороводы.

Последнюю фразу Бор сказал с какой-то подковыркой. При этом он глядел на друида немигающим «драконьим взглядом».

— Этой легенде много… много лет, — продолжил северянин. — И до сих пор никто никогда своими собственными глазами не видел танцующих мертвецов. Народ Зэм — не в счёт.

— Так, может, их и нет? — осторожно спросил Прутик.

— Ожившие мертвецы — это не сказки, — ответил Бор. — Мы все идём по невидимой тонкой грани. И слева пропасть, и справа пропасть…

— Это вы к чему? — не понял Семён.

— А к тому, что всё в этом мире условно.

— Вот-вот, — согласился друид, неоднозначно глядя на Прутика. — Мы как раз вот перед этим с Семёном-то… к этому выводу и пришли…

— Да? — наигранным тоном спросил Бор, протягивая к пламени свои ладони. — Забавно. Очень забавно… Мне тут, кстати, один совет дали…

— Кто? — сощурился друид.

Семён вдруг почти физически ощутил, как пространство вокруг буквально напряглось. За плечами у Бора опять возникли неясные тени. Медведь негромко рыкнул, уже проснувшись, и стал на четвереньки. Велеслав медленно облизал губы, не сводя взгляда с северянина.

— Скажем так, я это прочитал, — ответил Бор. — Совет прост: «В темные времена следует найти и призвать в помощь того, кто несёт Свет».

— И вы нашли такого? — поинтересовался друид.

— Может, это я сам…

Друид удивлённо закрутил головой.

— Чудесная выходит ночка, — улыбнулся Бор. Он поднял голову к небу и с какой-то подковыркой сказал: — Вместо покойников на свет божий теперь вылазят… пауки да змеи… Кто же в этом виноват, что Удел Валиров поразила «зараза»?

— Проклятье. Всё дело в нём, — уверенно сказал Велеслав.

— Ой ли!

— Да… Пауки в лесах, болотные грибы, гигантские многоножки… Это всё результат навалившегося на замок чудовищного проклятья.

— А вы, Велеслав, не хотите ничего добавь про вашего Сполоха? — быстро спросил Бор.

Прутик сразу заметил, как поменялся в лице друид. Он… испугался. Да, действительно испугался, хотя пытался это всячески скрыть.

— Когда вспомню, — глухим голосом проговорил Велеслав, — обязательно поделюсь.

После этих слов друид тут же отправился спать. Бор подмигнул Прутику и тоже примостился в сторонке.

Утром все молча позавтракали и тронулись в дорогу. И снова Прутик ощутил странное напряжение между Бором и Велеславом. Ощутил на каком-то вполне физическом уровне. Их «фехтование» меж собой начинало раздражать парня.

Шли эти двое на некотором расстоянии друг от друга. Первым двигался друид с медведем, позади плёлся северянин. Семён же терялся, не зная кого держаться.

Вот ударил ветер. Он, подобно невидимому великану, нырявшему в воду, резко раздвинул зелёные ветви, предоставив взору тёмную синь высокого купола неба. А потом тот стремительно «поплыл» среди тугих крон. Зашумела листва, затрещали сучья…

Быть буре. Как пить дать, — Прутик огляделся по сторонам и догнал друида.

Ему вдруг захотелось продолжить вчерашний разговор про некромантов.

— А вы на них знаетесь? — спрашивал Прутик.

— Не очень… в общих чертах, так сказать.

Речь Велеслава была чистой, что выдавало в нём человека образованного. Семён сразу это подметил.

— И всё же? — настаивал паренёк.

— Тут уж лучше пообщаться с тем же Лучезаром, — отвечал друид, кидая косой взгляд на идущего позади Бора.

Северянин, казалось, был углублён в свои мысли и не слушал разговор своих товарищей.

— То что известно мне, — продолжал Велеслав, — некроманты умеют манипулировать энергией других существ.

— Манипулировать? — переспросил паренёк. Не смотря на уже сложившееся о друиде мнение, Прутик не ожидал услышать подобных слов от того.

— Да, — кивнул головой Велеслав, начиная «уходить» в рассуждения. — В среде эльфов некромантия считается уделом не всех, а лишь… избранных… Слышал ли ты о Красоте? В том понимании, которое придают ему именно эльфы?

— Конечно, — Прутик сделал умное лицо, подспудно вспоминая всё, что действительно слышал про этот постулат.

— Существует несколько направлений понятия о Красоте… Это чтобы ты понял…

— Да, я знаю, — закивал головой Семён.

— Одно из направлений — Красота Смерти. Семья ди Дазирэ… большинство её членов… приняли этот постулат, и теперь практикуют магию смерти. Причём, как я понял, они даже продвинулись гораздо глубже, нежели Дом ди Дусеров. Хотя… хотя не мне о том судить…

— А в чём вообще сила некромантии?

— В чём её сила? — переспросил друид, снова кидая косой взгляд на Бора, лицо которого по-прежнему носила печать размышлений. — Они могут каким-то образом отбирать и передавать жизненную энергию различным существам.

— Лечить?

— Возможно… Понимаешь, долгое время магия смерти была запрещённым умением. И лучше всех в Сарнауте, пожалуй, им владели, да и сейчас владеют, люди племени Зэм. Для них она стала своего рода наукой, смыслом существования. Ведь согласись, сотни лет поиска бессмертия не прошли просто так… не могли пройти… Ладно, когда вернёшься в Старую слободку, сходи к Лучезару и поговори с ним более предметней. Что я знаю? Да, в общем-то, ничего…

— А, правда, что у некромантов тоже есть помощники? Как у вас, у друидов? — Семён кивнул на медведя.

— Да, в некотором роде… Только это нежить, контролируемая своим хозяином.

Прутик обернулся и вдруг понял, что не заметил, когда от них с Велеславом отстал Бор. Но удивляться он не стал. Северянин не маленький ребёнок.

— А не считаете ли вы, — продолжил разговор Семён, — что «зараза», о которой мы говорили вечером, тоже своего рода некромантия?

— Возможно, — уклонился от прямого ответа Велеслав.

Дорога пошла над обрывом. Если хорошо присмотреться, то шагах в трёхстах книзу можно было увидеть Малиновку. Яркие сполохи водной глади пробивались сквозь хмурые деревья.

Прутик залюбовался открывшимся видом и не заметил, как обо что-то споткнулся. Зарывшись носом в гнилую листву, он сердито выругался, пытаясь встать. Но правая стопа вовсе не хотела слушаться.