В краю молчаливого эха - Меньшов Александр - Страница 92

Я на несколько секунд (так мне показалось) закрыл глаза, а когда снова их открыл, то понял, что мир вокруг чуть-чуть преобразился. Во-первых, тропы стали шире, валунов меньше, и большинство из них поросло буроватым лишайником.

Сколько же это времени прошло? Неужто я заснул? Если да, то выходит на годы…

Рассуждать разумно было сложно. Что-то постоянно отвлекало, и я мог по несколько раз возвращаться к одной и той же мысли.

Обелиск потемнел, буквы на нём потускнели и даже истёрлись. Я же чувствовал себя вполне отдохнувшим. Попало и чувство неясной тревоги… вернее, оно притупилось… Стало безразлично.

Я ещё раз огляделся и пошёл направо. Тропы на вид были одинаковыми, поэтому особого смысла в выборе направления не было. Двинулся, что говорится, наобум.

Мне по-прежнему было абсолютно не понятно, где я нахожусь. Над головой было тёмное небо, шагах в двадцати от тропы растянулась непроглядная серая мгла. Ни ветерка, ни звука… всё недвижимо… И только я в одиночестве бреду по виляющей из стороны в сторону тропе…

Я? А кто я? — вот тут мне стало страшно. Память не могла выдать ни одного воспоминания.

И тут через тропу промчался небольшой мохнатый зверёк. Он сделал несколько стремительных прыжков, прежде чем снова раствориться во мгле. На ум пришла мысль, что зверь весьма схож с зайцем… А ещё вдруг подумалось, что он пересёк мой путь слева направо… а это явно недобрый признак…

Я остановился, огляделся. От обелиска отошёл не так уж и далеко — шагов на сто. Может вернуться, пойти другой дорогой?

В иное время, я бы плюнул и двинулся бы дальше, но сейчас… сейчас всё казалось не таким уж простеньким… И к тому же, моё сознание находилось в неком встревоженном состоянии. А откуда исходила тревога — было непонятно.

Вернувшись назад, я ещё раз подошёл к строчкам, провёл по буквам рукой и тут же ощутил лёгкое тепло, исходящее от них.

«Направо пойдёшь — коня потеряешь, — вспомнилось ни с того, ни с сего. — Гм! Может, тут именно это и написано? Какую тогда стезю выбрать? Стезю Правды? Стезю Кривды?»

Пока это думал, уж на левой тропе появился всё тот же мохнатый зверёк. Он сел посреди неё, словно преграждая дорогу.

«Заяц, — определил я. — Точно, заяц. Вон как ловко ушами шевелит… Так-с… Значит, мне остаётся дорога прямо — Стезя Мудрости».

Стало смешно. Надо же, какая символичность!

Огляделся — и вдруг понял, что от обелиска ведёт и третья тропинка. Но она была едва-едва заметна. Вся поросшая жесткой бурой травой, так что не удивительно, что я её раньше не замечал.

— Итак, прямо пойдёшь…

Закончить не смог — не вспомнил…

— Эй, Бор! — кто-то тронул меня за плечо.

Я тряхнул головой, отгоняя сонную муть. Рядом стояли Велеслав и Прутик. Оказывается, что я уже доел мясо, и теперь сидел с глупым видом на земле, глядя в пустоту.

— С вами всё в порядке? — спросил Семён.

Я встал, огляделся и отошёл шагов на двадцать вправо. Прутик и Велеслав засеменили следом за мной. Они, молча переглядывались друг с другом, явно считая, что я немного не в себе.

— Вот тут! — я топнул ногой по земле.

Друид и Прутик уставились в указанное место, да так пристально, словно увидали там горстку золота.

— Что «тут»? — первым спросил друид.

— Копайте тут…

— Чем?

Я обернулся и свистнул. Хфитнир, сидящий далеко в сторонке, резво поднялся и подбежал ко мне. Потом огневолк без всякой команды принялся раскапывать землю. А через несколько секунд к нам, переваливаясь с боку на бок, приблизился и медведь. Он неохотно принялся тоже раскапывать яму, при этом ворчливо порыкивая.

Я устало присел на задницу и мозг сам собой отключился, снова возвращая меня к той тропе.

…Помню, что мне всё время казалось, будто справа кто-то есть… И этот кто-то (а, может, и что-то) явно «виделось» периферией глаза. Но каждый раз поворачиваясь, я никого и ничего не находил. Но вот именно сейчас на каком-то подсознательном уровне ощутил чужое присутствие.

Из серого тумана выступил пока ещё тускловатый белый свет. Он медленно приближался к тропе. А я ждал, не двигался.

Не знаю, сколько прошло времени, тут всё казалось очень долгим… и вот мгла расступилась, и глазам предстал огромный единорог. Невероятно огромный.

Он приблизился и, словно здороваясь, махнул головой. Тусклый свет исходил из его длинного рога. Зверь встал на одно колено, словно приглашая меня сесть ему на спину.

Я тут же вспомнил (и откуда, только?), что этого единорога зовут Гневливец. Он стоял и ждал, когда я соизволю взгромоздиться ему на спину.

Мои колебания разрешились через несколько секунд. Мгла слева от тропы заколебалась, словно ожила. Какая-то часть стала тёмной, будто надвигающаяся грозовая туча. И вот — к нам вышел… Вернее, я сначала ощутил ещё чьё-то присутствие. А потом туман расступился и из него стремительно появился невероятных размеров чудище. Оно расправило крылья и тут же сделало пару глубоких взмахов.

Дракон. Я сразу ощутил мощь этой твари. Серебристая чешуя тускло отбликивала светом от рога Гневливца.

Итак — справа от меня единорог, слева — дракон… Их сердитые взгляды словно говорили: «Ну, кого ты выберешь, приятель?»

Я понял, что это ловушка и, стараясь ни глядеть ни на кого из этих двоих, двинулся дальше.

«Быстрей бы дойти!» — крутилось в голове. А самого аж трусило от переполняющих душу эмоций.

И тут же: а куда я иду? Куда так бегу? — ответов не было.

Мы все втроём продолжали двигаться вперёд. Чудища шли поодаль…

Медведь громко рыкнул и отодвинулся. Я вышел из оцепенения и поднялся. Из выкопанной глубокой ямы потянуло сыростью, гнилью… Хотя, мне думается, это было порождением моего воображения.

Хфитнир заурчал и в один прыжок выбрался наверх. Внизу виднелся ещё не до конца освобожденный от земли человеческий скелет.

— Ого! — вырвалось у Прутика.

Действительно «ого»: скелет был огромен. Он лежал со скрещёнными на груди руками, а в его кистях был зажат небольшой белый камень, отдалённо смахивающий на яйцо.

— Кто он? — послышался дрожащий голос Прутика.

— Пхе! Это Бёрр, — буркнул в ответ друид. — Народная молва гласит, что его похоронили под одним из Древ Живого леса…

Я осторожно спустился и почти что вырвал гладкий каменный овал из рук гигантского скелета.

— Что это? — снова спросил, дрожащий от трепета, Семён.

— То, что просил для своего народа Непоседа, — ответил я, прикидывая вес «яйца».

— Семя Великого Древа? Странное оно… какое-то, — на лице Семёна отразилось неверие.

— Пхе! А ты что ожидал увидеть? — друид усмехнулся и тронул пальцами поверхности белого камня.

Я протянул Семя Велеславу и вылез из могилы.

— Как вы знали, где искать? — не отставал парень.

— Как? — переспросил я, глядя вверх на могучую тугую крону.

…В синеющей дали едва-едва наметились туманные очертания какого-то громадного дерева. Тропа явно вела к нему. Тут уже не было никаких сомнений.

Мгла рассеялась. Оба чудища — дракон и единорог, продолжали идти вместе со мной. Я невольно любовался ими. Их тела были настолько полны изящества… и ещё эдакой дикой красоты… нескрываемой силы… Как тут не восхищаться!

Чем ближе мы подходили к дереву, тем яснее мне становилось, что оно огромно. Отчего-то на ум пришло сравнение с горой.

Что-то заставило меня оглянуться. И тут я с удивлением увидел, что нет ни единорога, ни дракона. Что я одиноко бреду по извилистой каменистой тропе, тонкой лентой вьющейся среди этой нелюдимой мрачной местности.

Чем ближе я подходил к дереву, тем больше понимал его истинные размеры. И вот, когда до него оставалось не более полуверсты, в высоте грязного мглистого неба вспыхнул стремительно падающий вниз огненный шар, вокруг которого закружилось с дюжину громадных теней, отдалённо смахивающих на драконов. Казалось, они пытались остановить падение этого жуткого небесного пламени. Тени отчаянно кидались на шар, но было понятно, что они ничего не могут сделать.