Сталин. Тайный «Сценарий» начала войны - Верховский Яков - Страница 161

Для участия в контрударе пехоте нужно было пройти около 150— 200 километров, и это должно было занять минимум 5—6 суток! А механизированные корпуса могли сосредоточиться и перейти в наступление не раньше чем через 3—4 суток! Следовало также принять во внимание, что все войска при выдвижении их к границе будут подвергаться ударам германской бомбардировочной авиации, и это еще больше усложнит перегруппировку и ввод войск в сражение.

Маршал Баграмян в воспоминаниях приводит тогдашние слова генерал-лейтенанта Пуркаева: «Получается, что подойти одновременно к месту начавшегося сражения наши главные силы не могут. Корпуса будут, видимо, ввязываться в сражение по частям, так как им с ходу придется встречаться с рвущимися на Восток немецкими войсками.

Произойдет встречное сражение, причем при самых неблагоприятных для нас условиях. Чем это нам грозит, трудно сейчас полностью представить, но положение наше будет, безусловно, тяжелым».

Пуркаев предлагал доложить обстановку в Москву и просить наркома обороны изменить боевую задачу: «Мы сейчас можем только упорными боями сдерживать продвижение противника, а тем временем организовывать силами стрелковых и механизированных корпусов, составляющих наш второй эшелон, прочную оборону в глубине действий фронта. Остановив противника на этом рубеже, мы получим время на подготовку общего контрнаступления. Войска прикрытия после отхода за линию укрепленных районов мы используем после как резерв. Именно такое, единственно разумное, решение я вижу в создавшейся обстановке».

Вряд ли предложение генерал-лейтенанта Пуркаева было доведено до Москвы, потому что как раз в это время в кабинет командующего вошел прибывший на Юго-Западный фронт генерал армии Георгий Жуков.

После «внезапного» нападения прошло чуть больше суток. 23 июня 1941. 8 ч утра. Москва

«Вставай, страна огромная!»

Наступило трагическое для страны утро 23 июня 1941 г. Казалось, что весь мир захлестнула война.

В этот день все иностранные газеты поместили репортажи о неправдоподобных успехах германской армии, о территориях, захваченных немцами в первый же день вторжения, об уничтожении советской авиации, о десятках тысяч убитых и попавших в плен советских бойцов. Все газеты поместили «научные» оценки известных английских и американских военных экспертов, считавших, что война в России продлится всего несколько недель или, самое большое, несколько месяцев. Все газеты поместили сообщения об «ужасе, охватившем большевистскую Россию, и о шоке, в котором пребывал Сталин, поверивший Адольфу Гитлеру и просмотревший подготовку Германии к внезапному нападению».

Советские газеты, конечно, ничего подобного не сообщали. Положению на фронтах была посвящена лишь одна короткая заметка — «Сводка Главного командования Красной армии за 22 июня 1941 г.».

Эта сводка занимала скромное место в правом нижнем углу газетного листа и не давала никакого представления о происходящем. В то же время, все советские газеты, и центральные, и местные, на первых своих страницах поместили огромный портрет Сталина и рядом с ним полный текст, произнесенной вчера по радио, речи Молотова. Все остальные страницы газет были заполнены статьями и письмами трудящихся. Статьи носили призывные заголовки: «Раздавим фашистскую гадину!», «Проучить поработителей!», «Каждый мускул — на сокрушение врага!»

А письма трудящихся — рабочих и колхозников, домохозяек и заслуженных деятелей науки, артистов и врачей — были наполнены неподдельным гневом. Все они выражали возмущение внезапным и вероломным нападением Германии и призывали к сплочению вокруг Коммунистической партии и любимого вождя товарища Сталина и заканчивались одинаково: «Да здравствует великий вождь всего трудового человечества товарищ Сталин!», «Да здравствует наш любимый друг, отец и учитель — великий Сталин!»

Матери, обращаясь к своим сыновьям с газетных страниц, призывали их смело идти в бой за Родину и бить фашистов, как бешеных псов.

И не было никаких сомнений — огромная страна поднималась на Отечественную войну. Напрасно Гитлер надеялся на то, что после нападения Германии в России произойдет «политический переворот». Напрасно надеялся, что после того как он «ударит ногой в дверь, вся прогнившая структура с треском развалится».

Гитлер явно недооценил Сталина. Он не был готов к тому, что Сталин противопоставит германской агрессии Отечественную войну. Но именно о такой, Отечественной войне, Сталин говорил еще 5 мая 1941 года, в тот памятный вечер, когда он приоткрыл для присутствующих на торжественном приеме в Кремле первые контуры своего «Сценария».

Еще тогда, за два месяца до «внезапного» нападения, Сталин в своей исторической речи напрямую сказал о необходимости политической подготовки к войне, о необходимости «политической победы».

В преддверии войны Сталин, БЛЕФУЯ, многие месяцы ковал свою будущую политическую победу — как внешнюю, так и внутреннюю. Он делал все возможное для завоевания сочувствия и поддержки народов мира и, одновременно, готовил советский народ к Отечественной войне.

Все военные теоретики прошлого подчеркивали особую важность морального состояния народа во время войны и считали, что «моральные возможности народа являются настолько же важными для победы, как и обладание материальными средствами борьбы».

И не случайно перед самой войной в Историческом музее в Москве открылась выставка, посвященная Отечественной войне 1812 г., прославлявшая победу русского народа над Наполеоном. И не случайно на экраны кинотеатров в то же время вышел потрясающий по своей силе фильм Эйзенштейна «Александр Невский». Весь советский народ должен был своими глазами увидеть-, как напавшие на русскую землю непобедимые, закованные в броню, немецкие псы-рыцари гибнут под расколовшимся под ними льдом Чудского озера. Весь советский народ должен был запомнить слова русского князя Александра Невского, озвученные Николаем Черкасовым: «Кто с мечом к нам придет от меча и погибнет; на том стоит и стоять будет земля Русская!»

Весь советский народ должен был запомнить и слова, сказанные Сталиным: «Непобедимых армий нет!»

И не случайно во вчерашней речи Молотова вновь появилось напоминание о Наполеоне и об Отечественной войне: «Не в первый раз нашему народу приходится иметь дело с нападающим зарвавшимся врагом. В свое время на поход Наполеона в Россию наш народ ответил Отечественной войной, и Наполеон потерпел поражение, пришел к своему краху».

Сразу же, после выступления Молотова по радио, начались многотысячные митинги трудящихся. Удивительно, но эти митинги начались все в одно и то же время по всей необъятной стране — на всех заводах и предприятиях, в научных и учебных институтах, в колхозах, на железнодорожных станциях и просто во дворах жилых домов.

Так, в тысяче километров от Москвы, в Одессе, митинги прошли одновременно на Судоремонтном заводе имени Марти, на заводе имени Октябрьского восстания, на Станкостроительном заводе имени Ленина, на Джутовой фабрике имени Хворостина, на железнодорожной станции Одесса-Сортировочная, в управлении Черноморского пароходства, в Институте инженеров морского флота… Эта, невиданная доселе в истории пропагандистская кампания, начавшаяся в разных уголках страны синхронно, несмотря на воскресный нерабочий день, несомненно, была подготовлена заранее.

Сталин начал готовить свою пропагандистскую машину к войне с конца 1940 г., когда стало уже абсолютно ясно, что Гитлер отказался от вторжения на английские острова, и будущей жертвой Бесноватого будет Россия. В эти дни он произвел два исключительно важных назначения. Начальником Главного управления пропаганды и агитации ЦК партии стал один из главных идеологов страны, доктор философских наук, академик Георгий Александров. А начальником Главного управления политической пропаганды Красной армии — армейский комиссар 1 -го ранга, секретный сотрудник НКВД Александр Запорожец. Оба этих партийных функционера, под неусыпным оком вождя и под контролем секретарей ЦК — Жданова и Щербакова возглавили всю пропагандистскую работу. Эта работа особенно усилилась после 5 мая 1941 г. — речь Сталина на приеме в Кремле легла в основу целого ряда директив, подготовленных Александровым и Запорожцем. А в начале июня 1941 г. сам Щербаков выпустил директиву — «О текущих задачах пропаганды».